Взрыв гранаты произвел бы меньше впечатления, чем сделанное заявление офицером взвода.

И сейчас же вслед за офицером явилось несколько юнкеров Константиновцев, в нерешительности остановившихся на пороге комнаты.

Комендант Обороны и оставшиеся офицеры-добровольцы вскочили со своих мест и в недоумении смотрели на докладывавшего офицера.

«Как это так?! — вырвалось у Коменданта. — Немедленно остановите взвод». — «Поздно! — ответили юнкера. — Взвод уже выезжает. Мы просили остаться, но командир взвода объявил, что он подчиняется только своему командиру батареи.

Вот мы и еще несколько юнкеров остались. Взвод уходить не хотел, но командир взвода настоял с револьвером в руках». — «Да что вы с ума сошли? — раскричался Комендант на офицера Константиновца. — Ведь взвод, раз он здесь, подчинен только мне. Немедленно верните взвод!» — приказал он одному из офицеров. «А Вас я арестую», — обращаясь к офицеру артиллеристу, продолжал Комендант.

«Я не причем, господин Полковник, а остаться я не могу, мне приказано вернуться», — и быстро повернувшись, артиллерист выскочил из комнаты.

Несколько офицеров было с криком сорвались со своих мест, хватаясь за кобуры своих револьверов.

«Стойте! Ни с места!» — снова прогремел Комендант.

«Пускай уходят. Им же будет хуже: они не дойдут до Училища. Их провоцировали, и они расплатятся за измену».

«А Вы, — обращаясь к юнкерам, продолжал Комендант, — присоединяйтесь к Инженерной Школе. Спасибо Вам за верность долгу… и идите». Юнкера еще помялись на месте, и затем, получив от меня указание, куда пройти, вышли. Я боялся взглянуть на Коменданта обороны. Я боялся увидеть чувство горести на его лице.

«А может быть, их задержать в воротах», — заметил кто-то из офицеров, нарушая наступившее молчание. «К сожалению, некому этого сделать; едва ли успели занять баррикады», — ответил Комендант, вставая и направляясь к выходу. «Я иду к Временному Правительству в Белый Зал», — обращаясь ко мне, сказал Комендант, приостанавливаясь в дверях с планом в руках. Но не успел он выйти из комнаты, как слегка отталкивая его от двери влетела в комнату офицер-женщина. «Где Комендант Обороны, Господа?» — женским, настоящим женским голосом спросил офицер. «Это я», — ответил Комендант.

«Ударная рота женского баталиона смерти прибыла в Ваше распоряжение. Рота во дворе. Что прикажете делать?» — вытягиваясь и отдавая честь по-военному, отрапортовал офицер женщина. «Спасибо. Рад. Займите 1-й этаж вместе с инвалидами. Поручик, — отнесся Комендант ко мне, — пошлите юнкера связи с госпожой… с господином офицером для указания места и сообщите об этом Капитану Галиевскому. Еще раз прошу принять выражение благодарности. Дела будет много. Не беспокойтесь, не забудем Вас», — добавил Комендант, заметив выражение легкой неудовлетворенности, пробежавшей по личику офицера, и вышел.

Через несколько минут вслед за выходом Коменданта комната опустела, а спустя еще немного времени начали постепенно прибывать юнкера для связи. Кончив возиться с полевой книжкой, я стал соображать о близости столовой. Наконец я, не выдержав сидения, отправился разыскивать столовую, захватив с собой одного из юнкеров. Это оказалось довольно сложным занятием. Но вот я и у цели, у двери комнаты, где сейчас насыщу свой пустой желудок. Толстый, бритый, важный лакей отворил дверь. Я шагнул на яркий ослепительный свет и остановился.

Клубы табачного дыма, запах винного перегара ударили в нос, запершило в горле, а от пьяного разгула каких-то офицеров, из которых некоторые почти сползали со стульев, у меня закружилась голова, затошнило.