«Вы с ума сошли!» — вскочил офицер. «Вы не туда попали! Какой Зимний? Как вы могли оттуда выйти? Глупости!.. Идите в другой полк, у нас нет свободного места», — резко отчеканивал он.

«Да нет, — вмешался юнкер, — мы оба оттуда. Временное Правительство арестовано на наших глазах! Господин поручик говорит правду».

«Арестовано? Кто?» — раздался вопрос с порога другой комнаты. Я взглянул в сторону вопроса: спрашивающий оказался солдатом.

«Чепуха, — проговорил капитан, — они повторяют какие-то сказки о том, что Зимний кем-то взят. У нас места нет; не мешайте нам. Идите в Павловский полк», — снова твердо отчеканивал капитан.

«Послушайте, — обратился он к вошедшему, — вот здесь, мы с прапорщиком…» «Извините, что беспокоили», — наконец соображая, что упоминанием о Зимнем мы вредим себе, ответил я и вышел.

Наш сопровождающий еще был в коридорчике.

«Вот что, любезный, отведите нас в Павловский полк. Здесь нет места», — попросил я.

Солдат согласился, и мы двинулись.

Теперь пулеметы стучали громче. Местами щелкали винтовки.

«Расстреливают», — прервал молчание солдат.

«Кого?» — справился я.

«Ударниц!..» — и помолчав, добавил: «Ну и бабы, бедовые. Одна полроты выдержала. Ребята и натешились! Оне у нас. А вот что отказывается или больна которая, ту сволочь сейчас к стенке!..»

«Ого, куда я попаду сейчас!» — пробежала жуткая мысль в голове… «Эх, все равно!» В этот момент раздался оклик: «Кто идет?» — и на фоне справа, впереди светящегося сиротливо фонаря показался матрос.

Но не успели мы что-либо ответить, как матрос, завопив: «А, офицерская сволочь!» — и, схватив винтовку наперевес, сделал выпад в меня.

«В живот!» — мелькнуло в голове, и я невольно закрыл глаза.

«Отчего не больно?» — неслось в голове, и я открыл глаза.

Перед мною стояла спина сопровождающего меня солдата. Я продвинулся вправо.

Матрос лежал на земле, мокрый от изредка моросящего дождика, и что-то бормотал.

«Бегите вправо на угол! Я сейчас», — бросил мне солдат, продолжая держать винтовку за штык.

Я обежал фонарь и, подойдя к углу, остановился. Юнкера не было. Он еще раньше убежал.

«Как быстро все произошло», — соображал я, поджидая солдата, который и не замедлил подойти.

«Сволочь! — говорил он. — Этих матросов мы за людей не считаем. Им только резать да пить!.. Будет, собака, помнить!..» — закончил он, шагая рядом.

«А что ты ему сделал?» — по старой привычке обратился я к нему на «ты» с вопросом.

«Да ничего особенного, Ваше Благородие».

И помолчав, добавил:

«У них, сволочей, всегда кольца на руках, а у меня тут бабенка одна, так я для нее и снял у него. Пьян, собака! Теперь, поди, уже спит. Я его к тротуару оттащил, чтобы броневик не переехал. А вот и наши патрули. Я вас сдам им, чтобы они вас проводили. Да вы, ваше Благородие, не говорите, что из Дворца. Я им скажу, что вы из города сами пришли в Преображенский полк, да там места нет, вот вас сюда и послали», — говорил заботливо мне мой спутник.

«Ну, спасибо за совет.