|
В общем-то я и не рассчитывал застать подельницу бандитов на месте — она должна была смениться и уступить место Марии Львовне, той самой женщине, что нас принимала в день приезда, но опера хотели побеседовать и с ней тоже. А уж потом выехать по адресу и задержать милую Оленьку. И только когда мы уже подходили к лестнице, ведущей на второй этаж я услышал то ли стон, то ли хрип — и решил заглянуть за стойку. Заглянул, и обмер: на полу лежала Мария Львовна и под ней расплывалась здоровенная лужа крови. На губах у женщины вздувались розовые пузыри, кофточка и юбка буквально пропитаны кровью. Грек Алексей даже охнул, увидев такую картину, а у его напарника в руках как по волшебству появился пистолет.
— Что?! Кто?! — хрипло спросил я, уже зная ответ и не желая его на самом деле услышать. Но услышал. Женщина была как ни странно в сознании и прекрасно все осознавала. Она увидела меня, моргнула, и через силу сказала: — Оля…это она…она к вашей жене пошла! И я не стал дальше ее слушать. Рванул с места так, что еще чуть-чуть и прорвал бы толстые гостиничные ковры. Подбежал к двери своего номера и сразу понял — дело хреново. За дверью слышались истеричные вопли, рыдания, а потом что-то загремело — посыпались осколки и женский голос еще громче завопил: — Суки! Суки! Ненавижу! Суки! Я ворвался в номер, и замер, не в силах поверить глазам — моя жена лежала на полу, связанная по рукам и ногам, а нежная и тихая администраторша Оленька громила номер — разбила телевизор, окна, валялись осколки хрустальной вазы посреди рассыпанных яблок. Даже дверь — и ту она умудрилась расколотить. От симпатичной девочки не осталось и следа — фурия, гарпия, а не администратор гостиницы. Жена не подавала признаков жизни и у меня внутри все захолодело — лицо ее было залито кровью, левая рука ниже локтя «украшена» широкой рубленой раной, из которой тоже текла кровь, впитываясь в ковер, лицо бледное и спокойное, какое бывает у покойников. Одно обнадеживало и заставляло думать, что она жива — зачем связывать покойников? Если только эта сумасшедшая не зарубила ее уже после того, как связала. Но я не могу представить, чтобы эта ненормальная смогла победить Ольгу в честном бою — даже имея в руках туристический топорик, которым та и совершала весь этот погром. — Ааа…вот и ты, тварь! — завопила девица и невероятно быстро подскочив к Ольге, замахнулась на нее топором — Сейчас я ей башку размозжу! Твари! Твари! — Постой! — я остановился и постарался не делать никаких резких движений — Что мы тебе сделали? Мы разве тебя обидели? Конфеты тебе купили! Со всем уважением относились! За что ты ее?! Она ведь беременна! Как ты можешь?! Ты же женщина! — Моего жениха из-за тебя повязали! И теперь расстреляют! Ты все виноват, ты! Все так хорошо было! Мы пожениться собирались! А теперь…теперь ничего не будет, ничего! Но и у тебя ничего не будет! Теперь и у тебя! Глаза. Безумные, абсолютно ненормальные глаза. Девка точно сошла с ума. И она реально опасна. Сумасшедшие вообще опасны — они, и это зафиксировано в истории психиатрии, иногда выдают такое…что просто ни в сказке сказать, ни пером описать. Помню читал книгу, каким-то чудом приблудившуюся у нас в домашней библиотеке — «Судебная психиатрия» она называлас — так вот там описывался случай, когда один психбольной сбежал из лечебницы и его преследовали на автомобиле. Он бежал прямо по дороге (больной же!), и кому-то из преследующих его санитаров пришло в голову замерить скорость беглеца. Так вот тот десять минут бежал со скоростью пятьдесят километров в час, что на самом деле есть мировой рекорд. Ну да, надо учесть, что спидометр автомобиля завышает скорость километров на десять в час, но даже если сорок километров в час — какой-то там ботаник бежит стайерскую дистанцию быстрее чемпионов! А еще описывались примеры извращенной логики больных. |
