У этих ублюдков ножи были отвратительного вида, но вовсе даже не маленькие. У двоих вообще что-то вроде здоровенных тесаков-мачете. Остальные поменьше, но если воткнуть в живот — вылезет из спины.

Голова работала четко и ясно — против толпы с ножами шансов никаких. Вообще — не малейших. Уложит двоих-троих, остальные на куски порежут. А кроме того — Лену не убережешь. Что делать?

Настя схватила Лену за руку и бросилась в толпу демонстрантов, истошно крича и показывая пальцем на бегущих следом негодяев:

— Помогите! Французы, помогите! Черные насилуют! Убивают! Черные напали! У них ножи! Помогите! Бей черных! Бей!

Кто-то отшатнулся, увидев вооруженных чернокожих, кто-то опасливо отбежал в сторону, но большинство мужчин в колонне желтых жилетов начали вопить, завывать, и в черных полетели камни и арматурины. Здоровенный булыжник врезался в лицо толстого, того самого, которого вырубила Настя. Упал длинный вихлястый парень с тесаком — его ударили обрезком трубы. Третьему на шею сзади бросился небольшой, крепкий парень в ветровке с надписью: «Долой Макрона!», и чернокожий упал, не выдержав неожиданной атаки с тылу. Колонна закипела, к месту избиения стягивались еще желтые жилеты — черных топтали, размазывали их по мостовой. Крики: «Бей мигрантов! Бей! Они насилуют наших женщин! Долой Макрона с его черными! Бей черных!» — неслись уже отовсюду. Случайно проходившие мимо черные парни были пойманы и забиты до полусмерти. Досталось и женщинам — одна чернокожая толстуха со своей такой же габаритной подругой, не в добрый час оказавшаяся рядом с колонной протестующих — обе получили сотрясение мозга и сильные ушибы ягодичной области. Проще говоря — их задницы превратили в сплошной синяк. «Жилеты» сбили их с ног и радостно хохоча, пороли всем, что попалось под руку, приговаривая: «Нажрали задницы на французских багетах!». Отпустили их только тогда, когда те потеряли сознание и замерли на тротуаре здоровенными кучами мусора. Неинтересно лупить толстые задницы, когда их хозяйки не визжат и не просят отпустить.

Казалось, к стогу сена, облитому бензином, поднесли горящую спичку. Все, что таилось, все, что сдерживалось в душах французов — вылетело наружу с яростным кличем: «Бей черных!». Куда только девалась хваленая европейская толерантность! Зря Макрон обнимался с голыми чернокожими юношами. Аукнулось это и ему, и всем чернокожим, которые попались на пути колонны. Были избиты не только бандиты, гнавшиеся за Настей — как потом раскопали ушлые журналисты, в этот день погибли тринадцать чернокожих мужчин и две чернокожие женщины. Травмы с различной степенью тяжести получили около ста пятидесяти чернокожих, и это приблизительные данные, так как многие избитые протестующими не обращались за помощью в официальные медицинские учреждения. Газеты потом назвали это событие позором, полной деградацией толерантности, а еще — провалом политики Макрона.

И никто не смог сказать — кто первый крикнул: «Бей черных!»

Среди погибших оказались пятеро чернокожих из той компании, что гналась за Настей и Леной. Но они этого уже не узнали. Пробившись через толпу «жилетов», бросились в гостиницу, собрали вещи и скоро уже ехали в аэропорт. А еще чуть позже — сидели в удобных креслах бизнес-класса самолета, летевшего на Корфу, и пили белое вино, наслаждаясь покоем и безопасностью.

Денег на карте Лены хватало на все ее причуды, так что за будущее она не беспокоилась. И кстати сказать — признала, что ее идея посетить Париж была в корне ошибочной. Слава богу — у них шенгенская виза, и слава богу, что Греция ослабила карантин. Теперь путешественников в нее пускают.