Наконец он услышал дальний топот — толпа перебиралась по двору из корпуса этики к закускам. Голдвассер пал духом. Провалился он позорно, с треском. Топот затих, совсем прекратился, наступила гробовая тишина. Общество углубилось в сандвичи с огурцами и шампанское. Голдвассер углубился в мрачные мысли.

Тут ошеломительно громко и внезапно зазвонил телефон. Голдвассер ринулся к нему так порывисто, что опрокинул кресло. Телефон, трубку которого он шесть раз снимал и шесть раз вешал, звонит теперь сам! Голдвассер виновато нащупал трубку и поднес ее к уху, не в силах вымолвить хоть слово.

— Вам звонят по городскому, мистер Нунн, — сказала телефонистка цинния. — Если вы не возражаете, я переключу этот вызов на вас лично через внутренний. Абонент, соединяю с заместителем директора.

— Алло, это заместитель директора? — заговорил мужской голос. — Вас вызывает Кавалер Воздушного Пирога.

— Кто-кто? — вскрикнул Голдвассер. Ему не ответили, только что-то щелкнуло в трубке.

В приливе отчаяния Голдвассер понял, что все это время мог соединиться с коммутатором.

— Алло, это заместитель директора? — сказал кавалер воздушного пирога. — У меня для вас хорошая новость. Неисправность в самолете устранена. Просто какой-то прибор разладился. Самолет взлетел четверть часа назад, и ее величество пожалует к вам минут через тридцать пять.

36

Славно открыли новый корпус этики. Задали все положенные вопросы, выразили все положенные чувства. А после, потягивая в буфете шампанское, жены только и говорили, что о Ноббсе.

— Она совершенно не похожа на свои фотографии.

— Мне показалось, что у нее вроде как борода.

— Да это же не королева.

— Разве?

— Говорят, это молодой служащий из института.

— Правда?

— Очень отважно заменил королеву в последний момент, потому что она не смогла приехать.

— Что ж, по-моему, он был изумителен.

— Такой естественный.

— И человечный.

— Вовсе не задавался.

— Совершенно изумительный.

— Как-то чувствовалось, что с ним можно поговорить, верно?

— Да, у него нашлось словечко для каждого. Вы заметили?

— Через одного человека от меня стояла женщина, так он ей сказал: «Рад познакомиться». Я чуть не умерла.

— А мне он, знаете, что сказал?

— Что?

— Он сказал: «Черта лысого».

— Не может быть!

— Разве не изумительно?

— Так естественно и непосредственно.

— Так освежающе-бесцеремонно.

— По-моему, он изумителен.

Ноббс поистине сиял. В промежутках между бокалами праздничного шампанского он все тыкал Чиддингфолда локтем в бок и весело спрашивал:

— Ну как получилось, а?

Чиддингфолд, которого успех операции вернул к нормальному уровню натянутости, не переставал улыбаться своей замороженной улыбкой.