— Очень здорово, — сказал Нунн.

— Но мы также почитаем за честь и удовольствие еженедельно давать интеллектуальную программу под названием… как называется наша интеллектуальная программа, Прествик?

— «Северные Афины», Эр-Пэ.

— Это тематическая дискуссионная передача на древнегреческом. Ее никто не смотрит — в буквальном смысле, почти никто. Каковы показатели восприятия, Прествик?

— Слишком малы для подсчета, Эр-Пэ.

— А все же мы и не помышляем с ней распрощаться.

— Очень здорово.

— Почитаем за честь и удовольствие.

— Еще каплю виски, мистер Пошлак? — предложил Нунн.

— Спасибо. Почту за честь и удовольствие. Вот я и говорю… Что это за шум, Прествик?

Ноббс стал обходить помещение, пожимая руку всем и каждому.

— Чрезвычайно приятно, — приговаривал он. — В восторге от знакомства. Очарован.

— Ну разве он не изумителен? — снова зашептались жены. — На самой дружеской ноге со всеми.

Один — два человека помоложе — сотрудники менее чопорных отделов пустились в пляс. Ребус исчезла. Хоу поддакивал заведующему сбытом из паркетной фирмы, что, вне всякого сомнения, мир был создан между восьмым и четырнадцатым июля 5663 года до нашей эры. Пошлак обвил рукой плечо Чиддингфолда.

— Мы почитаем за честь и удовольствие ставить «Обхохочешься», мистер Чиддингфолд. За честь и удовольствие.

— Еще глоточек виски? — спросил Нунн.

— Почту за честь и удовольствие. Мне на донышко, Кен, плесни самую малость на донышко. За честь и… ради бога, Прествик, примите меры, чтобы прекратить этот адов грохот!

Окружающий мир казался Нунну тепленьким, веселым и приветливым. Словно вернулись былые времена, когда после жаркого трудового денечка, извлекши информацию из какого-нибудь непокорного туземца, Нунн, исполненный тихого торжества, возвращался в столовую, а там его ждала чертовски симпатичная рюмашка. В какие же игры они тогда играли? Комнатное регби. Английские бульдоги. «Где ты, Мориарти?» Все игры были чертовски симпатичные. Он поднял пустую бутылку из-под виски и огляделся, ища, кому бы ее отпасовать.

— Давайте же! — крикнул он. — Посмотрим на вас в деле!

Но никто не обратил на него внимания, и в конце концов Нунн провел быстрый пас какому-то человеку, смотревшему совсем в другую сторону, — просто проучить его за то, что он такой дрянной спортсмен.

— Давай же! — призвал он, но человек раскричался, стал потирать колено и прыгать на одной ноге. Вокруг него собралась горстка сочувствующих. В центре этой группы, на полу, Нунн увидел бутылку, послужившую мячом для регби, и почуял запах битвы. Он согнулся, защищая живот, и врезался в самую гущу, руками обхватил талии соседей справа и слева, проорал: «Трусы! Трусы, черт бы вас взял!»

В пляс пускалось все больше и больше народу. Ноббс стал проделывать свой обход с самого начала, на сей раз пожимая людям левую руку, чтобы никто не заподозрил, будто он слишком консервативен или высокомерен, чтобы распространить королевскую милость на левые руки.

— Какое у него чувство юмора! — шептались жены, правыми руками помогая ему сохранять вертикальное положение. — Честное слово, по-моему, он замечательный.

Пошлак тяжело опирался на плечо Чиддингфолда, другой рукой стискивая локоть миссис Чиддингфолд.

— Ваш муж поставил чудесный спектакль, — сообщал он ей. — За честь и удовольствие почитаю здесь находиться. Все прошло без задка без сучоринки.