Короткий коридорчик отделял меня от благословенного сада. Я уже собирался рвануть туда, но зашевелился хозяин взятого мной оружия. Враг не торопился лезть в проход, видимо прекрасно зная планировку здания, и у меня появилась минута на то, чтобы решить участь лежащего у ног человека.

Я не раздумывал и мига. И вовсе не смутило, что беру на себя функции судьи и палача сразу, не выяснив даже степень вины подозреваемого. Он тогда был препятствием на пути. Подняв незнакомца, я просунул руку под шею и с силой отпустил. Раздавшийся хруст ломающейся шеи унес душу несчастного на небеса. А я, не задерживаясь более, побежал в сад.

Вырвавшись из сумеречного помещения в ярко освещенный полуденным солнцем сад, мне понадобилось некоторое время, чтобы глаза перестали слезиться. И это время мне то же предоставили. Поджидавший убийца, видимо вылезший обратно через окно, полоснул из автомата, но в меня попала лишь каменная крошка выбитая пулями из стены. Я, как подкошенный, рухнул под куст сирени.

Валяясь под кустом, почему‑то вспомнил одно из высказываний незабвенного капрала Ван Нитчена. "Война, – говаривал он, пиная наши торчащие из окопов головы в шлемах, – это, вонючий тир, где ты стреляешь по мишеням, а мишени, мать их, частенько дают сдачи!"

И одна из подходящих мишеней как раз появилась в дверном проеме. Точно так же, как я, несколько минут назад, он остановился и потянулся руками к прищуренным от яркого света глазам.

– Где он? – глухо из‑под маски крикнул он напарнику.

– Вот он! – сквозь зубы выговорил я и спустил курок. Боевик отпихнул от себя винтовку и кувыркнулся в соседний от меня куст. У меня остался лишь один соперник. Восторг от предчувствия победы уже переполнял меня.

– Все! – крикнул я, прикрывая рот ладонью, чтобы казалось будто голос доносится из‑под маски. – Он готов. Иди сюда!

– Точно? Ты проверил? – недоверчиво пробубнил враг из‑за зарослей каких‑то цветов.

– Точно. Под сиренью прятался.

Последний боевик замолчал на минуту, а потом смело поднялся и, ломая кусты, двинулся ко мне. Оружие он повесил на плечо.

Тогда я тоже встал, спокойно прицелился и выстрелил. Когда стянул с его лица маску, на роже было нарисована высшая степень удивления, раскрашенная кровью из пробитого глаза.

Пистолет я сунул за пояс. Туда же поместил и пару найденных у боевика магазинов к винтовке. И снова скрылся в кустах. Мне очень важно было знать, кто же явиться на звуки перестрелки первым. Я имел все шансы узнать заказчика покушений.

И тут свет в глазах погас.

4

Война и трава. Командос

Очнувшись, обнаружил себя лежащим на мягкой чисто застеленной снежно‑белой кровати в больничной палате. Спиной ко мне, слегка согнувшись, отставив ягодицы и поджав одну ногу, возилась с чем‑то на столике Пи.

– У тебя хорошая попка, – хрипло выговорил я и прокашлялся, выгоняя из горла комок.

– Жить будет! – уныло констатировал кто‑то из‑за головы голосом Танкелевича. Повернув голову, его именно и обнаружил сидящим на приставленном к изголовью стуле.

– Что со мной произошло? – поинтересовался я, продолжая разглядывать занимающуюся своим делом Кархулаанен, и отмечая у себя появление эрекции. Это, последнее, яснее ясного говорило, что я в полном порядке. И еще больше удивляло место, в котором находился.

– Поздравляю, – все так же уныло заявил Игор. – Ты прошел тест на пригодность...

Я почесал саднящую после укола шею. Смысл происшедшего стал постепенно достигать разума.

– Так это было всего лишь гипнотест?

– Виртуальный бой, – подтвердил банкир.