– Ты слишком медлителен для киллера, – назидательным тоном заявил я. – Чтобы прихлопнуть командос нужно быть командос в квадрате!

Неудачник потянулся к оброненному оружию правой, здоровой рукой и мне понравилась его настырность. Но жить нравилось еще больше, и я отпихнул ногой пистолет. А потом пнул "лакея" по почкам.

– Умей проигрывать, скотина, – продолжал я поучать, поднимая с пола оружие. – Ты упустил свой шанс и теперь должен стать пай‑мальчиком. Скажи‑ка, кто тебя сюда послал?

– Пошел в задницу, – прохрипел убийца, сидя на полу и, пытаясь выдернуть нож.

– Не трогай мое имущество! – вспылил я и выстрелил ему в коленку. Реактивная пуля чавкнула свежим мясом, кость хрустнула, и в рваной ране показались ее осколки. Мужик заорал, как бык, и свернулся на полу в калачик. Мне пришлось терпеливо дожидаться пока воздух в легких кончится, и он перестанет вопить.

– Ты будешь отвечать или заняться второй ногой? Кстати, сколько в пистолете патронов? Тридцать? Сорок?

– Будь ты проклят! – страдальчески выговорил лакей. – Я забыл вопрос...

– Еще бы. У тебя была уважительная причина, – покладисто согласился я. – Так кто тебя послал?

– АНЕА, – сказал раненый, и я даже сначала подумал, что это только еще один стон.

– Чего ИА?

– Армия, у‑ау, Национального Единства Африки. АНЕА!

– Это что? Негры нацисты, что ли? Ну, ты‑то – белый!

– Будущее за Африкой!

– Ясно. А откуда вам стало известно, что я остановлюсь именно в этом отеле и именно сегодня?

– Ангудо Нимбоме наш большой друг. Он был инструктором на нашей базе. Раньше... Вызови врача... Мне больно!

– А мне не больно? Мое сердце обливается кровью, как только подумаю о миллионах угнетенных африканцев. Как они страдают, бедняжки, надрываясь на непосильной работе, доставая бананы с пальмы... При мысли о бедном дохлом черном докторе Кимбумбе, ощущаю всю никчемность своего существования... Но мы должны терпеть свою боль, как терпел за нас Иисус...

– Позови врача, гад!

– Охота на меня началась из‑за Кимбумбе?

– Да, черт тебя дери!

В дверь тихонько постучали и кто‑то из коридора густым басом сказал:

– Мтото, каа са?

Я, не слишком желая встречи с новым противником, широко расставил ноги, и расстрелял входную дверь. Глушитель добросовестно скрыл звуки, а нитиноловая поверхность затянула дыры. Я подхватил вещи и вышел в коридор.

Могло показаться, что какой‑то здоровенный грузный негр напился до чертиков и спит, сидя прямо на полу коридора 41‑го этажа. Крови на его модной самозатягивающейся хламиде не было видно среди разноцветных ярких пятен.

– Вызови врача, ублюдок! – крикнул мне в спину неудачливый убийца из гостиничного номера.

– Вызови приятелю доктора, – передал я пожелание раненного дохлому негру, вытаскивая из‑за его пояса пистолет. – Слышишь, как он тебя просит!

И пошел к лифтам. Я уже передумал останавливаться в этом отеле.

Коридорная так мои намерения и поняла. И не удивилась. Гораздо больше ее смутило само мое появление. Она открыла рот и некультурно показала кому‑то на меня пальцем.

– Что‑то не так? – тоже немного смутился я и навскидку с левой руки пристрелил парнишку – "носильщика" высунувшегося из пустого номера с пистолетом‑пулеметом в руках. Кровь брызнула на серое ковровое покрытие, а автомат отлетел к ногам коридорной. Девушка взвизгнула и подпрыгнула на полметра.