– Или захватить... – прошептал вдруг Игор.

– Что ты имеешь в виду?

– На Луне уйма кратеров, у них... – банкир неопределенно ткнул куда‑то себе за спину, – рук не хватит все удержать. Небольшой хорошо подготовленный отряд, отправленный для поддержания стабильности в регионе...

– Бестия, – хмыкнул я. – Самое настоящее чудовище!

– Озвучиваю твои мысли... – за скромничал Игор. И тут же перешел на серьезный тон. – Сегодня же начну строительство крейсера...

– Завтра начнешь. Сегодня ты поможешь раздать долги!

Всеземной Федеральный Банк устаивает открытые приемы не часто. Вряд ли это случается чаще чем раз или два в год. С тех пор, как вспыхнула эта проклятая эпидемия коммунизма, банк не давал приемов ни разу. Необычным было и место проведения приема – Метрополитан‑Опера. В огромный зал, даже не смотря на пущенную кем‑то глупую шутку про "пир во время чумы", набилось слишком много народу. Все знаменитости, все бизнесмены, все политики и представители власти, все, кому что‑то было нужно от банка, явились в тот вечер. Мистер Джехроуд с дочерью прибыл в первой волне...

Это все потому, что общая сумма его долгов, которые нам с Игором удалось скупить, переваливала за двести миллионов. И согласно учтивому уведомлению, скрепленному моей подписью, эти деньги он должен был вернуть в трехдневный срок. Аналитики банка заверили нас с Игором, что только чудо может помочь Джехроуду собрать за три дня такую сумму.

Ни единого человека из тысячи собравшихся в Метрополитан‑опера не известили о причине бала. Ходили самые различные слухи, от чисто русских – "с жиру бесятся", до полностью абсурдных – "банк решил захватить власть". Я бродил среди людей, напрягал уши и высматривал единственного человека, ради которого все это шоу и было организованно – Джану Джехроуд.

Наконец я ее увидел. Она стояла у стены с коллекцией древних бумажных еще афиш. И могла дать сто очков форы любой из улыбающихся с ярких листков красавиц.

Рядом были ее отец и, наверняка друг семьи, тот самый старый пузатый генерал. Именно престарелый ястреб увидел меня первым и указал остальным. Озадаченные рожи папаш порадовали, а ехидная улыбочка девушки только придала уверенности. За прошедшие в ожидании этого часа дни, я как‑то перегорел, сжег остатки чувств к этой стерве.

Невидимый ведущий включил запись гимна банка, высокие створки ворот распахнулись, и в зал вошел Игор Танкелевич. Аплодисменты, которыми человечек был награжден, как я заметил, потешили его самолюбие. Шоу началось.

– Здравствуйте, добрый вечер, судари и сударыни, – напыщенно выдал Игор и его усиленный голос долетел до всех закоулков большого зала. Толпа избалованных вниманием богатеев и политиканов немедленно притихла. Слово имели Деньги.

– Мы пригласили вас в этот вечер с тем...

Игор уже отыскал меня глазами и теперь медленно приближался.

– ... Чтобы, в это сложное для страны время...

До меня было еще далеко, и Игор тянул время.

– Представить нового человека в правлении нашего, крупнейшего в Ойкумене*, банка...

Что‑то заподозрившая Джана подозрительно на меня взглянула, но потом, отказавшись в это поверить, покачала головой и отвернулась.

– Этот человек молод, свободен от консерватизма в мышлении и достаточно энергичен, чтобы придать нашему финансовому институту достаточно сил...

Речь придумали вместе, причем мне еще пришлось буквально приказать Танкелевичу не использовать и гораздо более цветистые комплименты.

– И в тоже время, этот человек – потомок древнего рыцарского рода, сочетающий в себе верность традициям с жесткостью времен конкисты*.