Часть старого вооружения Квинта, которое он вновь надел, была привезена из Чичестера и начищена одним из федератов. Шлем с плюмажем и шит с длинным заостренным шипом посередине ему выдал квартирмейстер. Раньше они принадлежали другому центуриону, а что с ним произошло, Квинт запретил себе думать.

На поясе вновь висел его собственный меч, в одной руке он нес убийственное кавалерийское копье, в другой — жезл. Оседлать Ферокса времени не оставалось, но, пока Квинт пересекал плац, за его высокой фигурой следило много одобряющих глаз. Квинт был популярен в Девятом, и теперь уцелевшие солдаты его уничтоженного легиона, временно переведенные в Четырнадцатый и Двадцатый, распространяли новости о нем. Диону и Фабиану было запрещено рассказывать об их путешествиях, но многие знали, что, хотя опасная миссия в Глочестер каким-то образом провалилась, личная храбрость от этого не пострадала.

Квинту еще не сказали, какой центурией он будет командовать, поэтому он подошел к Диону, стоявшему у алтаря Марса.

— Вот это да! — воскликнул Дион, преувеличенно церемонно кланяясь и отдавая честь. — Смотрите, что случилось с нашим оборванным силурийским приятелем с черных холмов! Я трепещу от почтения! Я ослеплен славой! — И Дион прикрыл глаза ладонью.

— Не паясничай. — Квинт засмеялся и шлепнул Диона по руке. — Я тот же простой парень, как бы роскошно я не выглядел.

— Ты сам в это не веришь, — фыркнул Дион. — Не рождалось еще милых простых парней, которые были бы заодно и римлянами. — Вы, ребята, хозяева мира, и как раз так ты и выглядишь.

С внезапным испугом Квинт подумал, что Дион завидует его повышению и считает его причиной обычное предпочтение, которое верховное командование оказывало коренным уроженцам имперской столицы.

Дион это почувствовал, и его взгляд смягчился. Он встряхнул темной кудрявой головой и дружески сжал руку Квинта.

— Дурак я, и шутки мой дурацкие! Квинт, я от души тебя поздравляю, и Фабиан тоже. Мы этого ожидали. И вот что я тебе предрекаю. Когда-нибудь ты станешь трибуном, а потом и легатом. Хорошим!

Квинт вернул ему рукопожатие. Он испытывал воодушевление от столь щедрых пожеланий и одновременно чувства вины, что у него есть перспективы для продвижения, а у друзей нет. Официальные гонцы, такие, как они, были приписаны к штабу легионов и специальных званий не имели, хотя их работа весьма щедро оплачивалась.

— Этого бы не случилось, — грустно произнес Квинт, — если бы в моем легионе не оставалось так мало офицеров… и кто из нас может быть уверен… — он не закончил вслух: «… что каждый из нас проживет достаточно долго, чтобы продвинуться тем или иным путем», — но Дион понял, быстро кивнул и сказал:

— Вот идет губернатор.

Выход Светония сопровождали торжественные фанфары. Губернатор являл собою впечатляющую фигуру, когда поднялся на земляное возвышение и встал под высоким штандартом императорского Рима — мощным серебряным орлом. Позади подняли меньшие значки представленных здесь легионов — Двадцатого, Четырнадцатого и и Девятого.

Общее приветствие вырвалось у собравшихся войск, пока Светоний озирал ряды легионеров, и на тяжелом лице губернатора появилась улыбка. Он медленно поднял руку, требуя внимания.

Когда шум улегся, Светоний поднял руку и заговорил сильным уверенным голосом, в котором не было ни намека на страх и потрясение, выказанное им ранее в палатке.

Они не могут больше ждать Второй легион, — сказал Светоний. К несчастью, он задерживается. Но мы прекрасно справимся без него! Один обученный римский солдат стоит десятка тупых Дикарей.