— Пока у тебя своих хватает, — отмахнулась она и, обращаясь ко мне, попросила:

— Втащите Высокого и Красивого в туалет, хорошо?

Я затащил его в уборную, до шеи накрыл заляпанным дождевым плащом, положил под голову пару грязных галош:

— Только попробуй издать звук — и я закрою дверь на задвижку.

Он не стал спорить. Затих.

Я захлопнул дверь в уборную, огляделся. Так, значит старый дом переделали под офис. Паркетный пол покрыт каучуковой циновкой. Стены поверх обоев выкрашены в серый цвет. Резная лестница в дальнем конце холла похожа на позвоночник вымершего ящера. Слева от меня — дверь из матового стекла, на ней приклеена табличка, аккуратными буквами выведено: "Генри Марэт, лаборатория электроники и пластика".

Женщина нагнулась над замочной скважиной, подбирая один за другим ключи из связки (уж не знаю, откуда она их достала). Замок со щелчком открылся. Она переступила порог лаборатории, где-то отыскала стенной выключатель. Замигал флуоресцентный свет. Я проследовал за ней в этот небольшой кабинет с металлическим, в том числе и хромовым, оборудованием. Голый стол, несколько стульев, весь пол в каких-то металлических опилках, маленький сейф с ложным кодовым замком, который открывался простым ключом. На стенке в рамочке некое свидетельство (никогда не слышал о таком учебном заведении) сообщало, что Генри Марэту присуждена степень магистра в области электронной техники.

Миссис Килборн опустилась на колени перед сейфом. После нескольких неудачных попыток открыть его разными ключами она оглянулась на меня. В жестком свете лицо выглядело бескровным, почти таким же белым, как ее накидка.

— Не могу, руки дрожат. Вы не откроете?

— Это взлом. Терпеть не могу совершать два взлома за одну ночь.

Она поднялась с колен, подошла ко мне, протягивая ключи.

— Пожалуйста, помогите. Там лежит... одна моя вещь. Я должна... взять ее обратно... я готова... заплатить, чем угодно...

— Я же не Рико. Но я предпочитаю знать, что делаю... Что там внутри?

— Моя жизнь, — ответила она.

— Ну что за спектакль, Мэвис!

— Нет, это правда.

— О чем мы говорим?

— О пленке, на которой я... снята, — с усилием выдавила она из себя.

— Я никогда не давала на это согласия. Снимки сделали без моего ведома.

— Шантаж?

— Намного хуже... Я даже не могу убить себя, Арчер.

В ту минуту она была ни жива ни мертва. И готова на все ради самоспасения. Одной рукой я взял ключи, другой похлопал ее по плечу, желая приободрить.

— Зачем думать о смерти, девочка? Надо жить, у тебя все есть для жизни.

— Нет, ничего нет, — сказала она.

Подобрать ключ к сейфу оказалось нетрудно. Подошел сделанный из меди, длинный и плоский. Я повернул его в замочной скважине, находившейся под кодовым замком, нажал хромовую ручку и, потянув на себя, открыл тяжелую дверцу. Бросилась в глаза пара ящиков, заполненных счетами, накладными, старыми письмами.

— Что надо искать?

— Катушку с пленкой. Думаю, она вон в той коробке.

На самом верху в сейфе лежала плоская алюминиевая коробка — в таких когда-то помещали шестнадцатимиллиметровые фильмопленки. Я отодрал ленту, что скрепляла верх и низ коробки, снял верхнюю крышку. Пленка была, видно, длиной в несколько сот футов, но, чуть отвернув ее конец, я успел поглядеть последний кадр на просвет: Мэвис лежала на спине под сияющим солнцем, обнаженная, лишь бедра были прикрыты полотенцем.

— Не смейте! — Она вырвала фильм у меня из рук, прижала катушку к себе.

— Не надо так волноваться, Мэвис, — сказал я. — Мне приходилось видеть такое...

Мэвис не слушала меня. Бросив катушку на покрытый линолеумом пол, согнулась над ней, затем мелькнула золотая зажигалка.