С его слов вырисовалась картина, в общем совпадающая с моими предположениями. Как пояснил инженер, коллективизация и индустриализация – это такой переломный момент в жизни не только советского государства, но и всего мира. Тут СССР или, собрав все силы, устремится в будущее, где станет высокотехнологичной мировой державой, способной решать любые проблемы. Или сорвется с горы и покатится вниз по склону, раздираемый народными недовольствами, крестьянскими восстаниями, стачками, голодом. Тут все на волоске висит. Именно сейчас первая в мире страна рабочих и крестьян наиболее уязвима перед спрутом мирового империализма.

Поэтому и была задействована вся агентура, подключены эмигрантские силы для раскачивания ситуации. Не дать нам сделать рывок. Подтолкнуть к пропасти. А тут все средства хороши. Вредительство, в том числе и при помощи иностранных специалистов. Акты террора.

Во многих регионах нашим зарубежным недругам удалось создать «центры террора» – банды, которые накаляли обстановку в крестьянских районах, совершали диверсии в отношении представителей власти. И по задумке, если ситуация пойдет вразнос, они должны стать ядрами народных восстаний.

Цель? Интервенция? Нет, пока такие крайности не рассматривались, поскольку буржуины уже поняли, что лучший способ объединить русский народ – это интервенция Запада. У них были виды на кого-то из представителей высших властных структур, которым должны были помочь перехватить власть и которые потом будут честно отрабатывать вложенные в них средства, станут марионетками и сами, без посторонней помощи, потащат страну к расчленению, а потом и к превращению в колонию с нищим народом и просто гигантскими запасами полезных ископаемых.

Атаман Шустов давно был на крючке у иностранной разведки. Родня у него вся в Польше, поэтому Ветвитский держал его за жабры прочно. И был убежден в его верности, которая особенно важна была в рамках их общего дельца, о котором не знало руководство разведки, – поисках царского золота.

С этим золотом ничего не получалось, пока один из агентов не сообщил, что в кутузке в нашей области томится бывший старший урядник, которого есаул Носовский привлекал к захоронке золота. Тут Ветвитский понял, что это шанс. И что если не будет держать ситуацию под контролем, то его просто надуют. Шустову он не слишком доверял, даже с учетом его трогательной заботы о родственниках в Польше.

Вот и отправился он сам в Углеградск. И разработал план, как при удачном завершении дела переправить золото на Кавказ под видом груза для промышленности, а там и за рубеж.

– А не проще было прибыть по поддельным документам какой-нибудь заготконторы или как частное лицо, которое никто проверять бы не стал? – спросил я. – Зачем вас понесло в самый центр событий под видом человека, который обязательно вызовет интерес? Да и не думаю, что ваша легенда была готова выдержать серьезную проверку.

– Иначе меня просто не отпустили бы в командировку, – улыбнулся Ветвитский. – У моего начальства были кое-какие планы на ваше шахтоуправление.

– Какие именно?

– Ну, Александр Сергеевич, дорогой мой, право, не стоит уводить разговор в сторону. Уверяю, на такие темы мне будет с кем поговорить в будущем, надеюсь, ко взаимному удовольствию. Вернемся к нашим баранам.

– Кстати, хочу сделать комплимент. Вы прекрасно сыграли преданного стране старого специалиста. Какие были пламенные лекции о великом будущем пролетариата и моральном тупике мирового капитализма! Вы меня воодушевляли не хуже нашего дивизионного комиссара. Гениальная игра.

– Эх, как говорил император Нерон – какой великий артист погибает, – кисло улыбнулся Ветвитский.

– Только говорил он это после того, как поджег Рим.