– Что вы знаете о Макшейне?

– Он бывший военный и, смею вас заверить, порядочный…

– Как вы можете говорить о порядочности? – воскликнула Энн. – Эдди без моего ведома продал незнакомцу часть нашей общей собственности, а вы…

– Я был его поверенным. Хотя Эдди имел право распоряжаться своей долей, не ставя никого в известность, я много раз говорил ему, что необходимо обсудить это с вами. К сожалению, он меня не послушал. Энн, он надеялся быстро выкупить свою часть. Думаю, Макшейн не задержится в нашем городе, и через некоторое время вы получите все обратно.

– Почему вы так думаете? Что он делает в городе? Что вы о нем знаете?

– Я адвокат, Энн, и обязан соблюдать конфиденциальность. Я не имею права рассказывать о своих клиентах.

– Можете не продолжать! – Она поднялась. – Значит, вы ничего мне не скажете?

– Не имею права, – огорченно повторил Ренинджер.

– Я. собираюсь выйти замуж за этого негодяя, а вы ничего не хотите мне рассказать?

– Выходите за него замуж? – Ральф вскочил. – Но ведь он только вчера приехал в город! Я даже не успел поговорить с ним!

– Покорно благодарю за помощь!

Энн в ярости направилась к двери. Десять минут, данные ей Макшейном, уже истекли, и пора было возвращаться.

– Энн, пожалуйста!

– В чем дело?

– Я ничего не рассказывал ему о вас. Он знает лишь то, что вы с Эдди – компаньоны.

– Если я попрошу вас и дальше хранить тайну, вы сможете обещать мне это?

– Да, Энн, обещаю.

– Благодарю!

Она почти бежала к салуну. Незаметно поднявшись к себе в комнату, она упала в кресло. Ей нужно полностью владеть собой при встрече с человеком, которого выбрала себе в мужья.

В остальном обстановка не изменилась. За карточными столами по-прежнему сидели игроки, у бара толпились люди.

Гарольд, одетый в черный сюртук, разливал виски, и Иен понял, что все это – траур по старику Тернеру. Оглядевшись, он увидел грубый сосновый гроб без крышки, который стоял на сдвинутых в центре зала столах.

Один из игроков протянул руку со стаканом в направлении гроба.

– Джентльмены, увеличим ставки в память о старом игроке Тернере!

Раздались одобрительные возгласы, головы поднялись, глаза посмотрели на гроб, и игра продолжалась.

Йен подошел к бару.

– Вы, кажется, знали, что старик был уже мертв? – спросил Гарольд.

– Да, вчера ночью. Смерть за карточным столом не самая плохая из тех, что я видел.

– Тернер был нашим старейшим клиентом. Он провел здесь свои последние часы, выпил последний стакан виски, последний раз взглянул на карты. – Гарольд понизил голос. – Говорят, с девицами он последний раз тоже развлекался здесь, но это было в 1855 году, я тогда еще не работал. – Бармен озабоченно взглянул на Йена и продолжал: – Энн не будет возражать против отпевания в салуне, но, я слышал, и вы теперь имеете право голоса. Это правда?

– Правда.

Гарольд задумался.

– Мне казалось, что Эдди слишком много играл в последнее время. Иногда он проводил за картами целые дни. Вы не собираетесь менять в салуне работников?

– Насколько я могу судить, дела идут неплохо, и перемен не требуется.

– Салун – первоклассный. Энн заботится обо всем. Вы не знаете, она спустится к нам? Преподобный Элдридж уже тут. Сначала он настаивал, чтобы тело перенесли в церковь, но потом согласился, что Господь не будет против, если служба пройдет там, где старик Тернер любил проводить время.