– А заодно и о себе.

– Если ты будешь хорошо вести себя на свадьбе, то, может быть…

Когда они вошли в церковь, воскресная служба еще продолжалась. Церковь и салун были самыми популярными местами в Куперсвилле, поэтому сегодня здесь собрался весь цвет города. Передние скамьи занимали банкиры и торговцы с женами, сыновьями и дочерьми. Фермерам были отведены дальние ряды, и лишь семья Уэзерли пользовалась преимуществами: Кэш пожертвовал большую сумму на строительство церкви, и его имя было вырезано на двух передних скамьях.

Ковбои и бедные горожане устраивались позади фермеров, а девушки из салуна обычно сидели на последней скамье.

Когда Фанни Бикфорд, незамужняя дочь шерифа, проиграла гимн, который начинал воскресную службу, на кафедру взошел преподобный Элдридж.

– Еще одно воскресенье пришло в Куперсвилл, еще один благословенный день, день Святой Агнессы. Друзья мои, когда закончится воскресная служба, я приглашаю всех задержаться по очень радостному поводу, о котором я скажу в свое время.

– Какому, ваше преподобие? – раздались крики.

– Терпение – добродетель, друзья мои, – ответил Элдридж и подал знак Фанни.

Служба тянулась долго. Только в воскресенье преподобный Элдридж мог блеснуть красноречием перед горожанами. Он выбрал для проповеди историю о том, как Иисус призвал людей не бросать камни в блудницу, как Мария Магдалина изменилась после встречи с Иисусом, что все люди – дети Господа, всю жизнь они пребывают во грехе, но Господь прощает всех овец стада своего, даже самых заблудших.

– Да, наша Коко очень похожа на черную овечку, – тихо сказала Далси.

– Молчи, – прошептала Энн. Стоявший рядом Йен засмеялся, но Энн совсем не испытывала такого спокойствия, как ее муж. Взгляды прихожан больно ранили ее.

Наконец служба закончилась, и преподобный Элдридж приготовился к сообщению.

– Друзья, в нашем городе еще одна свадьба.

– Чья, преподобный отец? – воскликнула дочь шерифа, сидевшая за органом.

«Бедная Фанни, – подумала Энч, – как бы ей хотелось быть на месте невесты, но желающих пока не находится».

– На нас снизошло благословение Господне – продолжал Элдридж, воздевая руки к небу, – мы принимаем в наше стадо заблудшую овцу, сегодня вступают в брак Коко Карпу и Ангус Донахью.

Наступила мертвая тишина, длившаяся целую минуту, затем раздался смех.

– Коко выходит замуж? – спросил кто-то из ковбоев.

– Заткнись, видишь ее жениха? – предостерегающе сказал второй.

Мужская половина нервно посмеивалась, женщины кипели от негодования.

В первом ряду вдруг кто-то встал.

– Вы собираетесь венчать черную шлюху и цветного бандита в церкви для белых, ваше преподобие? – это был Карл Уэзерли.

Энн схватила мужа за руку. Она не стала бы мешать ему защитить друга и сама бы с удовольствием дала Карлу затрещину, но сейчас это было неуместно.

– Церкви для черных в нашем городе нет, но они все равно не должны венчаться в церкви для белых, – подал голос Шрам.

– Представитель Господа в этом городе я, мистер Уэзерли, – с достоинством ответил Элдридж, – и должен заботиться обо всех его чадах независимо от цвета их кожи. Тех, кто хочет присутствовать на церемонии бракосочетания, прошу остаться. Другие могут быть свободны. Мистер Уэзерли, наша страна только что закончила кровавую войну, принесшую свободу цветным гражданам. Вы достойно воевали за отмену рабства, как и ваш достопочтенный отец. А теперь не хотите отпраздновать свободу?

Растерянный Карл молчал.