Грядущая ликвидация Троцкого – вот что особенно впечатлило Лару. Оно и понятно, ведь сия живучая тварь явно зажилась на свете. Под сурдинку удалось намекнуть ей, что в скором времени из-за вполне вероятного моего выезда за пределы СССР начальство непременно озаботится семейным положением Алексея Гавриловича Фомина. И самый лучший вариант, он же единственный…

Намёк был понят. Более того, подобное развитие событий явно развеселило мадемуазель Коломенскую, заявившую:

– Не думала не гадала, что свадьба у меня состоится в богом проклятой совдепии! Папа был бы скандализирован, узнай он про это.

– Тут свадьбы не в чести, особенно у сотрудников ОГПУ, – улыбнулся я. – Тут скорее «регистрация семейной ячейки». В ЗАГСе, то есть ведомстве записи актов гражданского состояния. Рождение, смерть, похороны – всё в один мешок. Только книги вроде бы разные. Бюрократия и никакой торжественности, всё в стиле бездушного красного голема. А потом ещё…

– Что потом?

– Принимать поздравления от сослуживцев и поить их до скотского состояния. Плюс ко всему немалая их часть водочку кокаином отполирует, совсем в непотребном виде оказавшись. Готовься. Тебе предстоит увидеть весь этот зоопарк из гиен, грифов и прочих падальщиков.

– Трепещу и предвкушаю, – аж зажмурилась Лара. Её перспективы и впрямь забавляли. – Ну где ещё я, потомок рода, отмеченного в Бархатной книге, могла бы увидеть чекистов в естественной среде обитания, без масок, во всей натуральной красе. Теперь я тебя сама в этот ЗАГС потащу. Хоть ты всеми ногами и руками упирайся.

Странная она… но тем более привлекательная. Необычность в прекрасной половине человечества зачастую притягивает. Да и самого меня назвать типичным представителем хомо сапиенс при всём на то желании не выйдет. И не думаю, что это плохо. Я нравлюсь себе такой какой есть и менять ничего не собираюсь. Только усовершенствовать уже имеющееся, помогающее в достижении поставленных целей. Они ещё очень далеко, цели эти.

– Ой! Я же хотела тебе про очень интересную вещь рассказать, – внезапно спохватилась Лариса. – После того как Мехлиса прикончили, я к Павлу Игнатьевичу заскочить решила. Хотела узнать, что нового там с пленником.

– Чайник вскипел.

– Чайник… Ах да, сейчас, – поднявшись со стула и выключив пышущий паром агрегат, девушка продолжила, попутно сервируя холодные закуски, именуемые ей ужином. – Там уже на полсотни листов исповеди мелким почерком. И он Ставрогина подкупить пытался.

– Чем, интересно? Собственной проткнутой задницей?

Лара громко, от души рассмеялась. Видимо, представила себе сию «немую сцену», где потрёпанный жизнью нарком пытаетсяЭТИМ соблазнить жандарма с большим опытом работы с разнокалиберными выродками всех мастей и оттенков.

– Ты, Алекс, если что скажешь, то не забыть. Нет, спаси бог от такого! Счетами в банках с доступами по паролю. Франция и Швейцария.

– Любопытно. Только ведь если даже и не врёт, то вполне может назвать неверный пароль. Проверяй потом!

– Нет, – отрезала Лариса, ставя на стол тарелки и чашки. – Сначала выдаёт один счёт, а потом, после освобождения, другой. Упирает на то, что все его собственноручно начертанные признания – смертный приговор от соввласти, если только они про них узнают. А он считает, что узнают и быстро.

– Хочет попробовать бежать. Понимаю. Ладно, в таком случае один счёт из двух мы получить можем гарантированно. А второй… как повезёт. Может и в могилу унести, сказав неправильный пароль. В любом случае, часть лучше.