-  Ты говорила, что этого гаденыша надо обязательно охранять, - сказал Дмитрий Самарин, посмотрев вместе с женой по телевизору вечерний выпуск новостей. - А Тимур-то оказался вон из какой команды! Мальчик знал, что делает.

    Телевизионные новости из России включал ради своих гостей и Карлос. И Валентин был вынужден каждый раз лицезреть лицо человека, по команде которого похищали когда-то Любу. Говоря о новом кандидате, телекомментаторы намекали, что это - лишь начало: не за горами президентские выборы! Специалисты, перебивая друг друга, наперебой высказывались, что ему - и никому другому - можно доверить вывод России из тупика.

    * * *

    Тот, кого называли Константином, Алексеем, Николаем, а также Скунсом, Тан-Богоразом и прочее и прочее, в этот день летел по паспорту, выданному на имя Хосе Уэрта де Линарес. В Мексике он должен был выполнить приватное задание правительства. Задание великолепно оплачивалось, к тому же носило вполне благородную окраску. На следующий день после его прилета в потайном месте, куда, казалось, даже чужой таракан не проникнет, должна было состояться хунта, а по-русски - совет, наркобаронов. Бароны в очередной раз делили сферы влияния. Правительство Мексики знало лишь, что хунта соберется на ее территории.

    Хосе Уэрта де Линарес ювелирно исполнил поручение, и в результате шесть из восьми совещавшихся не сумели добраться до своих самолетов и автомобилей. Все они по разным, но вполне естественным причинам отправились в мир иной, приостановив хотя бы ненадолго развитие наркорынка.

    Вознаграждение безымянному герою было перечислено немедленно в один из ведущих европейских банков. А сам герой растворился в толпе авиапассажиров и отбыл в неизвестном направлении. Специалисты, гадая на кофейной гуще, уверенно называли различные маршруты его пути. На самом деле из Мексики он и не отбывал, а трюк с аэропортом был одной из его обманок.

    Однако сам Хосе Уэрта де Линарес страшно вымотался. Сейчас он чувствовал себя сродни альпинисту, который, хотя и сумел-таки подняться на неприступную вершину, вместо сил, необходимых для спуска, испытывал тягучую темную пустоту. В такую пустоту Николай, он же Хосе Уэрта де Линарес и нырнул, едва оказавшись в узком самолетном кресле. Самолетик был небольшим - всего на двенадцать пассажиров и при этом с почти вертикальным взлетом, поэтому требовал укороченной взлетно-посадочной полосы. Полет занимал лишь сорок минут, но Николаю этого времени хватило, чтобы раствориться во сне.

    Когда-то его долго тренировали управлять сном. Ученые-практики опробовали на нем самые передовые разработки и кое-чего достигли. По крайней мере раппорта, то есть обратной связи с реальностью, он не терял и мог мгновенно перейти из сна в явь, если бы его сигнальная система сообщила об опасности. Однако в самолете ничего подозрительного Николай не ощущал, а потому, уснув, оказался в Лондоне поблизости от Гайд-парка.

    Эту историю он видел уже многократно, и ничего путного она ему не обещала, разве что освобождение в финале. За ним по пятам гнались агенты двух спецслужб - родной, российской, и местной, британской. Николай понимал во сне, что нужен живым обеим сторонам, но если бы его взяла одна, вторая немедленно уничтожила и агентов и его самого. Из этой ситуации выхода не было - точнее, был один, на который надеялись как те, так и другие: он, измотанный, не спавший третьи сутки, сам осознает тупик, в который его загнали, и кончит дело своей жизни собственными руками, не доставшись никому. Но кандидат то ли в пленники, то ли в покойники упрямо продолжал уходить, чем злил своих многоопытных преследователей.

    Всякий раз во сне Николай договаривался сам с собой: вот сейчас он доберется до восточного входа в Гайд-парк и, если не произойдет чуда - не появится толпа демонстрантов, то скажет навсегда «прости» этому светлому солнечному дню и голубому небу.