— Именно так, — кивнул Немысский. — Но в Крылатское далеко ездить, вот наш прыткий подъесаул и перенес свое ателье поближе.

— Прыткий подъесаул? — переспросила Вера. — Это вы о Ханжонкове?

— О нем, о нем, — совсем по-стариковски проворчал Немысский. — Про таких в романах принято писать «человек с интересной судьбой», а в нашем ведомстве говорят проще: «мутная личность». Я вам сейчас расскажу про него и про его киноателье подробно. Если желаете делать записи, то прошу за мой стол, за ним писать удобнее.

— Спасибо, но я, пожалуй, обойдусь без записей, — ответила Вера и приготовилась слушать.

Хотела было добавить, что не тот у нее возраст, чтобы жаловаться на память, но постеснялась. Немысский мог бы счесть это кокетством, а во время делового разговора кокетство неуместно. Жизнь рано научила Веру серьезности.

— Но прежде я должен ознакомить вас с моим планом, — спохватился Георгий. — Загвоздка в том, Вера Васильевна, что нам несподручно заниматься киноателье Ханжонкова, не имея внутри своего человека. Внедрить некого, вербовать никого нельзя, потому что велик риск завербовать самого Ботаника или кого-то из его сообщников, вот я и вспомнил про вас.

Немысский выдержал паузу, давая Холодной возможность осмыслить услышанное, а затем продолжил:

— Вы, Вера Васильевна, идеальный кандидат на роль нашего агента у Ханжонкова. Вы умны, наблюдательны, проницательны, умеете располагать к себе людей, у вас есть опыт, и при этом ваша связь с контрразведкой пока что остается в тени. Кроме того, вы весьма интересуетесь кинематографом, смотрите по три-четыре картины в неделю.

— Откуда вам это известно, Георгий Аристархович?! — Вера нахмурилась и строго посмотрела на Немысского. — Ваши люди что, следят за мной?

— Мы за вами наблюдали, — не моргнув глазом признал ротмистр. — Надо же было убедиться в том, что после событий в «Альпийской розе» вами не заинтересовались наши враги. Не спросишь же у них напрямую. Так что мы наблюдали не столько за вами, сколько за тем, не наблюдает ли за вами кто-то еще. Позвольте узнать, не замечали ли вы за собой слежки?

— Не замечала, — сухо ответила Вера.

Объяснение Немысского было довольно убедительно, но все равно сам факт слежки вызывал недовольство. Неприятно же, когда кто-то тайно вмешивается в твою личную жизнь, даже если из лучших побуждений.

— Вы сердитесь? — удивился Георгий. — Почему?

— Могли бы и предупредить! — вырвалось у Веры. — Я, кажется, доказала, что мне можно доверять! Или еще нет?

На Немысского было очень приятно сердиться. Только что сидел в солидном кабинете солидный жандармский ротмистр, начальник контрразведывательного отделения, и вдруг он превратился в провинившегося юнца! Запунцовел ушами, растерялся, руки к груди прижал. «Какие у него красивые руки, — подумала Вера, глядя на длинные пальцы Немысского.