|
Согласно предварительной с ними договоренности, вы позволили увезти в якобы украденном у вас «мерседесе» жену с целью получения за нее выкупа в сумме один миллион долларов. Устроив все таким образом, вы вынудили Константиниди передать вам картины для продажи их Баю. Что, собственно, и было сделано. Но, получив с Бая деньги для выкупа, вы скрылись, как было сказано, за границей. Ваша жена, Лариса Георгиевна Богданова, благодаря тому, что вы благополучно сбежали вместе с ее выкупом, была перевезена в дом некоего Ованесова, где над нею учинили зверское насилие пятнадцать боевиков, находившихся в доме, во главе с его хозяином Ованесовым. Они были схвачены бойцами группы немедленного реагирования в тот момент, когда вашу жену уже собирались лишить жизни, чтобы убрать свидетельницу. По этому делу все арестованы и дали соответствующие показания. Вторую часть вы знать Не могли, но меня интересуют факты по первой части сообщения. Они соответствуют истине?
— Да. Скажите, а что?.. — Что вы имеете в виду? — Лариса… что? — Я же сказал, ее успели спасти. Она жива. Достаточно? — Да… Спасибо… Но никакого выкупа я не брал! — Поясните. — Можно, я сам расскажу? — Записываю. — Вы поймите, я не могу оправдываться… Есть вещи, которые, наверно… В общем, я лучше вам расскажу, а вы поймете. Это началось давно. Мой отец был начальником трофейного управления в Германии. После войны. Не помню, как оно точно называлось, но это не важно. Константиниди служил у него. У отца были свои недостатки. У кого их нет? Он в НКВД работал. Знаете, что это такое и какие в те годы были порядки? Вывозили в Союз то, что награбили фашисты, у них брали по репарациям. Не важно. Константиниди занимался в те годы поиском спрятанных немцами произведений искусства. Многое передавал в наши органы, но многое и присваивал. Ведь тогда никто ничего не учитывал. Другие вывозили вагонами. Я не помню, чтобы у нас дома… Мы жили с мамой в доме номер два на улице Серафимовича. В знаменитом Доме на набережной. Так вот, у нас дома не было такого, что вывезли из Германии. Ну, может, пианино, на котором я не играл. Стол письменный у отца. Какая-то картинка, и все. Отец честно служил. Но потом случилось так, что Константиниди на чем-то попался. Афера, наверно. В общем, отец вызвал его, в пятидесятом году, тесть мне рассказывал, и так орал, что Константиниди в больницу увезли. Потом уволили из органов. Когда Берию судили, отца даже не тронули. Он умер в пятьдесят шестом, инсульт. Ларку я знал с детства, она старше меня на пять лет. Я был длинный, худой, некрасивый, а она красивая. Конечно, нравилась. Но это все вам не нужно. Мать умерла в шестидесятом. Квартиру у нас забрали. Я жил в коммуналке. Когда мы поженились, Константиниди купил нам квартиру на Комсомольском. Но Ларка всегда говорила, что я голь и квартира ее. Если я чего-нибудь натворю, она выставит меня на улицу. У нее отцовский характер. Жестокий и капризный. Константиниди меня постоянно унижал, говорил, что отец у меня палач, людей расстреливал. Это ложь. Но я терпел. Может, и из-за Ларки. Сначала я ее очень любил. Потом понял, что я был нужен Константиниди как сын Богданова. Меня помнили многие знакомые отца, среди них были и большие люди, нужные Константиниди. Теперь я знаю, что тесть использовал меня как наживку. И Ларку тоже. За ней все ухаживали. Я сейчас не хочу ничего сочинять, но думаю, что старик имел доступ в закрытые фонды музеев, куда свозили произведения искусства из Германии. Он однажды говорил мне: все министры культуры с послевоенных лет в его руках. Он им картины достает, другими вещами одаривает. Многое ушло за границу. Тот же Бай, Виталий Александрович. Он покупал у старика и продавал купленное за рубеж вдвое-втрое дороже. Вы знаете, что я у него был? Да, был. Он каждый раз просил меня что-нибудь приглядеть для него у старика. |
