— Полагаю, Что все происшедшее в Бостоне сделало невозможным мое дальнейшее пребывание здесь, — наконец выговорила Селин.

Рене нервно забарабанил пальцами по столу, и это окончательно вывело Селин из себя.

— Не пытайтесь делать вид, будто вы не понимаете, о чем идет речь! — раздраженно добавила она, прерывая затянувшееся молчание. — Когда начальник спит с секретаршей, то я не считаю, что это в порядке вещей. А вы?

Рене не прекратил барабанить пальцами по столешнице, однако чуть сбавил темп, но Селин все равно это раздражало до такой степени, что она готова была броситься на него.

— Иногда такое случается, — мягко заметил Рене, пристально глядя на Селин, — хотим мы того или нет. Люди могут выпить лишнего и…

— Так и знала, что вы станете во всем винить меня!

— Я никого не виню, просто говорю, что людям иногда свойственно проявить слабость. Мы оба совершили ошибку, — Рене сделал паузу, — но это не значит, что один-единственный проступок должен все разрушить. Конечно, если вы не в силах взять себя в руки и благополучно обо всем забыть… я не стану вам мешать уволиться прямо сейчас.

— Что вы подразумеваете под фразой «благополучно обо всем забыть»? — изумленно спросила Селин.

— Я хочу сказать, что, если вы слишком увлеклись мною и не в силах совладать с собой…

Селин хмыкнула, давая понять, что находит подобное предположение абсурдным, и поспешила изложить свою версию:

— Это было всего лишь досадным недоразумением, как вы сами изволили это назвать, ничего более.

— Ну и в чем проблема? Давайте благополучно забудем обо всем. Мне не хочется терять отличную секретаршу, а вы, я думаю, не откажетесь от приличного заработка. Так что предлагаю заключить соглашение: давайте никогда больше не возвращаться к этой теме и вести себя так, будто ничего не произошло. Поверьте, я тоже весьма сожалею о… о случившемся, я совершенно не одобряю близких отношений между боссом и секретаршей. Ведь я тоже уязвим, мне прекрасно известно, чем все это чревато: вы, чего доброго, можете обвинить меня в сексуальных домогательствах. Так что я полагаюсь на ваше благоразумие и доверяю вам, раз предлагаю вам остаться и работать как раньше.

— А что, если у нас не получится «как раньше»?

Селин задело, что Рене не употребил выражение «заниматься любовью», предпочтя ему отвратительное словосочетание «сексуальные домогательства».

— В таком случае… — Рене пожал плечами и холодно взглянул на Селин, — мы расстанемся.

Значит, мне ничего не остается, как выбирать между Сциллой и Харибдой, заключила Селин.

Можно, конечно, уволиться, но что это изменит, если Рене вздумает и дальше преследовать меня? С него станется без предупреждения появиться на пороге моего дома, и как раз тогда, когда Энни будет рядом. С другой стороны, близость с Рене оказала сильное воздействие на эмоциональное состояние Селин, в душе у нее воцарился хаос.

Селин трудно было определить, что конкретно она чувствовала, но страх определенно присутствовал. Она боялась не только того, что Рене узнает ее историю, ведь все тайное когда-то становится явным, но и за себя: продолжая и дальше находиться рядом с ним, Селин рисковала настолько подпасть под его обаяние, что могло произойти непоправимое: она уже не мыслила бы себе жизни без Рене.

— Ладно, давайте установим испытательный срок в две недели, — подумав, предложила Селин. — Я остаюсь с одним условием: если я все-таки решу, что больше не могу здесь работать, вы оставите меня в покое и не станете ни о чем допытываться или уговаривать.