«Фамилии» принцев целомудрия» следующие: Ринг-кросс, Оксенхем, Блумфилд и Келинг. В конце записки вы найдете их адреса. Прошу вас, ни о чем больше не спрашивайте, поскольку другой информацией я не располагаю. Прошу оставить меня в покое…«

Себастиан нахмурился:

— Подписи нет. Скорее всего написано кем-то из продавцов, у которых мы сегодня побывали.

— Откуда такая уверенность?

— Очевидно, это человек, который не хочет, чтобы мы опять приставали к нему с расспросами. Но ни с кем, кроме торговцев, мы сегодня не разговаривали.

— В списке фамилия Келинга, — сказала Прюденс. — Видимо, и это соответствует правде. В конце концов, пуговицу мы нашли именно в его шкафу.

— Рингкросс умер. Келинг хочет расследовать обстоятельства его смерти. Оба были членами клуба» Принцы целомудрия «. — Себастиан с сосредоточенным лицом машинально похлопывал запиской по ноге. — По-моему, дальше нужно предпринять следующее: поговорить с Блумфилдом и Оксенхемом.

— Вы их знаете?

— Знаком немного с Оксенхемом — он занимается морскими перевозками. Между делом ухитрился жениться подряд на двух наследницах. Слышал, что обе молодые женщины умерли вскоре после свадьбы. Одна погибла в дорожном происшествии. Другая приняла слишком большую дозу снотворного. Это случилось несколько лет назад.

Прюденс вздрогнула, потянулась за шалью и плотно закуталась в нее.

— Звучит зловеще.

— Вот именно. — Себастиан откинулся на подушки и задумчиво взглянул на Прюденс. — Наверное, сначала поговорю с ним.

— А Блумфилд? — спросила Прюденс.

— Его я плохо знаю. Ходят слухи, что он не в себе. Он редко появляется в клубах, а в обществе я его и вовсе никогда не встречал.

— А Келинг?

— В этом деле нужно действовать не спеша, — заметил Себастиан. — Пока мы не знаем, какую роль играет Келинг во всех странных событиях, равно как и мой кузен.

Секунду Прюденс размышляла над его словами.

— Здесь написано, что Оксенхем живет на Роуленд-стрит.

— Да… — Себастиан помолчал. — Но прежде чем вести с ним какие-то разговоры, стоит побывать у них в гостях, пока самих хозяев не будет дома.

— Мне пришло в голову, милорд, — тихо сказала Прюденс, — что, поскольку вам уже не нужно наносить поздний визит в магазин на Бонд-стрит, вы свободны сегодняшний остаток ночи.

— Если принять на веру, что больше никаких фамилий в этом списке быть не должно, то можно и ошибиться. — Себастиан смотрел на нее, полузакрыв глаза. — Куда вы клоните, моя дорогая?

Прюденс выжидательно улыбнулась:

— По дороге домой мы будем проезжать по Роуленд-стрит.

— Нет, — немедленно отреагировал Себастиан. — Даже не надейтесь, что сегодня ночью я поведу вас к Оксенхему.

— Мы можем просто проехать мимо его дома и посмотреть, там ли он, — принялась уговаривать Прюденс. — Мы ничем не рискуем, Себастиан.

— Я сказал — нет. Я не позволю, чтобы вы околачивались возле его дома.

— Мы не будем останавливаться, — урезонивала его Прюденс. — Просто посмотрим, дома ли он. Тогда, если вы захотите вернуться попозже, мы будем знать, опасно ли это.

Себастиан заколебался:

— Ладно. Полагаю, от того, что мы проедем мимо его дома, большого вреда не будет.

Прюденс попыталась скрыть торжествующую улыбку:

— Конечно.