Не проронив ни слова, Себастиан расстегнул бриджи. Бледно-лиловый шелк заструился вокруг его возбужденной плоти. Схватив ее расшитые оборками юбки, Себастиан поднял их до пояса.

— Себастиан…

— Возьми меня, — страстно прошептал он. — Быстрее, моя хорошая, я не могу ждать.

Сначала осторожно, потом смелее Прюденс взяла в руку его плоть. У Себастиана перехватило дыхание. Она начала его вводить в себя, становясь с каждой секундой все смелее — Вот так, — прошептал он. — Пусти меня внутрь. Почувствовав, как он входит в нее, Себастиан застонал. Какая же она теплая, а он так долго не мог согреться.

Не успел он погрузиться в нее до конца, как почувствовал, что больше не выдержит.

— Как я хочу тебя, моя любовь! — Себастиан плотнее обхватил руками ее бедра, так что ноги ее еще крепче обвились вокруг него.

Потом его руки скользнули выше, ей на талию, и он с силой насадил ее на себя.

Прюденс тихонько вскрикнула, принимая его плоть, что привело Себастиана в еще большее возбуждение. Найдя маленький, набухший бутон у нее между ног, Себастиан принялся ласкать его.

Прюденс на мгновение замерла, отдаваясь этой ласке, потом начала медленно двигаться. Она то поднималась, то опускалась, скользя вверх и вниз по его твердой плоти. Приоткрыв глаза, Себастиан был очарован зрелищем, которое она собой являла: голова откинута назад, волосы блестят золотом при свете огня… Нежная шея и грудь представляли собой самое сладострастное видение, которое Себастиан когда-либо наблюдал.

Когда она наконец задрожала в экстазе, Себастиан содрогнулся, исторгнув из себя неудержимый поток.

Его опять стали мучить вопросы, и с такой силой, что он уже не мог от них отмахнуться.

— Денси?

— Да… — Голос прозвучал хрипло. Глаза она так и не открыла.

— Почему вы вышли за меня замуж?

— Потому что я вас люблю.

Себастиан замер. На мгновение мозг его отказался воспринимать услышанное. Даже думать он был не в состоянии.

— Денси?

Ответа не последовало. Он понял, что она крепко заснула.

Некоторое время спустя Себастиан выбрался из-под нее, подхватил ее на руки и понес наверх. Там бережно уложил в постель, укрыл одеялом и лег рядом. Так он и лежал, одной рукой обняв Прюденс, пока туман за окном из черного не превратился в бледно-серый.

Наступил холодный рассвет. Сквозь пустую пелену едва можно было что-то различить, но утро уже вступало в свои права.

И Себастиан тоже заснул.

В холле почти не было свободного места. Всюду какие-то корзинки и коробки. По углам кипы старых газет. Кругом раскиданы самые немыслимые вещи: книги, глобусы, маленькие статуэтки, трости, шляпы… Они занимали все свободное пространство.

На лестнице царил такой же хаос. Идти можно было только с краю — на остальной, большей части стояли либо чемодан, либо корзинка, а то и просто валялась какая-то старая одежда.

Стояла такая духота, будто в доме никогда не открывались окна. Вдобавок было еще и темно.

Душная атмосфера окутанного полумраком холла действовала угнетающе.

Прюденс искоса взглянула на Себастиана из-под широких полей своей новой фиолетовой соломенной шляпы внушительных размеров. Чтобы получше видеть мужа, ей приходилось придерживать болтающиеся концы огромного фиолетового банта. Себастиан осматривал обстановку, пытаясь скрыть свое чрезмерное любопытство.

— Его светлость никогда ничего не выбрасывает, — с гордостью объявила неряшливо одетая экономка.

— Это чувствуется, — сказал Себастиан. — Блумфилд здесь давно живет?

— Да, уже порядком.