— Надеюсь, это доставило вам удовольствие.

Может быть, покупкой новых нарядов Прюденс хочет досадить ему за ночное столкновение, подумал Себастиан. Если так, то можно считать, что он легко отделался.

Чуть раньше он послал ей записку с приглашением покататься с ним сегодня в парке, но был почти уверен, что она найдет предлог, чтобы отказаться. Несколько часов назад, когда Прюденс сбежала с этой пуговицей, в ее прекрасных глазах стоял холодный вызов.

По дороге домой — он возвращался с Бонд-стрит — Себастиан поклялся, что не допустит, чтобы она избегала его. Мужья и жены в Лондоне предпочитали заниматься каждый своими делами.

Это даже считалось модным. Супруги ухитрялись жить в одном доме и при обоюдном желании почти не видеть друг друга.

Прюденс нужно дать понять, что он не собирается превращать женитьбу в подобный холодный альянс, подумал Себастиан. Он женился на ней, потому что от нее исходило тепло.

Какое же он испытал облегчение, когда увидел, что Прюденс спускается вниз, одетая для прогулки. Хотя она и злится, но, очевидно, не собирается открыто демонстрировать их разногласия. Видно было, однако, что она недовольна, и Себастиан решил поговорить на отвлеченную тему, — Итак, мадам, — сказал он, въезжая в парк, — у вас сегодня была возможность заняться моим расследованием. И что же вы узнали?

— Ни черта! — взорвалась Прюденс. Похоже, ей пришлось долго сдерживаться. — Полное невезение, доложу я вам. Ни один владелец магазина не опознал пуговицу. Ах, Себастиан, я была так разочарована! День потерян… Абсолютно потерян!

Себастиан с недоумением смотрел на нее. Наконец до него дошло, что мрачное выражение ее лица вызвано отнюдь не их ночной размолвкой. Прюденс злится вовсе не на него, а потому, что ее расследование ни к чему не привело.

Себастиану это чувство было хорошо знакомо. Настроение его моментально улучшилось, и он начал улыбаться.

— Я счастлива, что вы довольны, милорд, — выпалила Прюденс. — Продолжайте в том же духе.

Себастиан и сам не ожидал, что признание жены так его обрадует. Улыбка его сменилась усмешкой, потом громким хохотом.

Владельцы проезжавшей мимо кареты — супружеская пара, которую Себастиан знал не один год, — изумленно уставились на него, будто впервые его увидели. И не только они — многие обернулись на громкий смех Падшего Ангела.

— Пожалуйста, не смейтесь надо мной, сэр, — пробормотала Прюденс.

— Уверяю вас, моя хорошая… — Себастиан проглотил конец своей восторженной фразы. — Уверяю вас, я смеюсь не над вами. Какое я имею право? Ведь мне повезло столько же, сколько вам.

Прюденс сердито посмотрела на него:

— Так вы тоже наводили справки?

— Конечно. Несомненно, мне здорово мешало то, что я не мог показать саму пуговицу. Поскольку вы прихватили ее с собой, я был вынужден довольствоваться словесным описанием.

— Я ее не прихватила, — уточнила Прюденс. — Я просто первая ее взяла.

— Интересная точка зрения. И тем не менее я сделал все возможное, чтобы хоть что-нибудь разузнать, но мои попытки оказались тщетными. — Он призадумался, припоминая странное поведение владельца магазина «Милвей и Гордон». — Впрочем… был один продавец, чья реакция показалась мне странной.

— Какой продавец? — оживленно спросила Прюденс. Ее раздражение как ветром сдуло, уступив место острому любопытству. — Что он сказал?

— Дело не в том, что он сказал, — нахмурился Себастиан, — а в том, что он отмахнулся от вопросов.