Саманта не рассердилась, а скорее, была обеспокоена возможными негативными последствиями для Джули.

— Дорогая! — воскликнула она, когда Джули рассказала ей о своем приключении. — Что заставило тебя пообещать прийти снова? Господи, матросу предстоит операция. Ты не в состоянии ничего больше сделать.

— Но он не может с ними разговаривать. Ему приходится выражать свои желания жестами. С моей стороны было только естественным согласиться им помочь.

— И ты хочешь убедить меня в том, что во всем Сан-Франциско нет, кроме тебя, никого, кто бы говорил по-немецки?

— Вовсе нет. Но они там страшно заняты. Палаты переполнены больными, обслуживающего персонала не хватает. У них просто нет времени искать переводчика. Во всяком случае, если я не нарушаю твоих планов, я поеду в больницу. Займусь чем-то полезным. Как ты сама сказала вчера, мне необходимо отвлечься.

— Ладно, дорогая, поезжай, — признала Саманта свое поражение. — Но потом не вини меня, если сестра Моран заставит тебя также выносить «утки» и раздавать пишу. Судя по твоему настроению, она легко может, на мой взгляд, предположить, что ты в отчаянном положении и готова выполнять любую работу.

— Лечение работой, — заметила Джули, усмехнувшись, и Саманта кивнула в знак согласия.

— Между прочим, — сказала она, закуривая, — как ты думаешь добраться завтра до Сан-Франциско? Бен не сможет отвезти тебя. Ему… ему необходимо в Монтерей.

У Джули мгновенно пересохло во рту.

— К Мануэлю?

— Да. Они условились сегодня. У Мануэля, по-видимому, появилось «окно», и он с Клодом Кристианом… ты слышала о нем? Поэте-лирике?.. Так вот, Мануэль и Клод Кристиан вместе сочиняют оперетту. Мануэль пишет музыку, а тот парень — слова. Картина ясна?

— Вполне, — пробормотала Джули тихо. — Ну и что из этого?

— Бена пригласили провести некоторое время с ними. Он может делать свои эскизы, пока они работают. Разве это не идеальные условия?

— Безусловно, — отозвалась Джули.

— Итак, как ты доберешься до города? — вздохнула Саманта.

— Вызову по телефону такси. Если я уеду примерно в восемь утра, то около двенадцати уже вернусь.

— Не торопись, — проговорила Саманта, затягиваясь. — Нет никакой необходимости спешить из-за Тони. Я буду весь день дома, и у меня нет абсолютно никаких дел, кроме как присматривать за ребенком. Пообедай в Сан-Франциско и только потом поезжай обратно. Но не сломя голову.

— О Сам, ты так добра ко мне, — обняла Джули подругу.

— Неужели? Ты полагаешь? — проговорила Саманта, отвечая на объятия.

За ужином Бен случайно упомянул предстоящую на следующий день встречу, и Джули, поймав устремленный на мужа сердитый взгляд Саманты, сказала:

— Пожалуйста, не обращайтесь со мной, как с хрупкой фарфоровой вазой. Я не разобьюсь. Ради всего святого, Бен, не притворяйся. Если тебе хочется, говори о Мануэле Кортесе сколько угодно. Очевидно, открывшаяся перспектива тебя очень радует, и ты не должен таить это в себе. Ты ведь не стал бы притворятся, если бы меня здесь не было. Поэтому, пожалуйста, рассказывай. Мне все это очень интересно. Правда!

Бен буркнул что-то про себя и затем сообщил:

— Я уеду рано утром и, видимо, не вернусь до ужина. Дом Мануэля Кортеса найти не составит труда. Стоит недалеко от шоссе, которое ведет в сторону Кармель, и называется «Сипрус-Лейк».