Аманда суетливо отряхнула пыльный передник, закрывавший почти всю юбку. Рука непроизвольно потянулась к полотенцу, которым были завязаны волосы: такой вид испугает кого угодно. «А хоть бы и так, – решила она. – Скорее всего, это заявился кто-нибудь из тех ужасных пьянчуг, которые наделали столько шума на центральной улице в день приезда».

Не дождавшись ответа, человек вошел и, улыбаясь, протянул для приветствия руку.

– Я – доктор Гудфеллоу, – сказал он. – Услышал о вашем приезде и решил зайти.

Аманда испытывала смешанное чувство досады и облегчения.

– О, пожалуйста, заходите, доктор. Рада познакомиться с вами.

Доктор подошел ближе, и Аманда увидела роскошные усы и блестящие бледно-голубые глаза. Он взял девушку за руку и дважды крепко встряхнул.

– У вас столько работы.

– Да, очень грязно, но я уже многое убрала. Садитесь, пожалуйста, – Аманда указала на стулья, стоявшие в углу комнаты рядом с печкой.

– Спасибо, с удовольствием, – сказал Гудфеллоу, пробираясь к стулу. – Я вас долго не задержу. Я знал Джорджа Лэсситера и лечил его во время последнего приступа. Думаю, вам небезынтересно это?

Аманда села напротив доктора.

– Конечно, я плохо помню дядю. Он приезжал к нам лет десять назад. Я надеялась снова увидеть его. Смерть дяди Джорджа потрясла меня.

Доктор вытянул ноги к холодной печке и скрестил руки на груди.

– Это произошло внезапно, как, собственно, все случается в нашей жизни. У Джорджа было больное сердце. Я предупреждал его, но ваш дядя не прислушивался к советам. Он превосходно разбирался в лекарствах, но становился чрезвычайно упрямым, когда дело доходило до собственного лечения, приговаривая обычно, что все это, мол, сказки для дураков.

– Этим он очень походил и на моего отца, недаром они были братьями. Папа не скрывал, что больше полагается на внутренние силы и сопротивляемость организма, чем на лекарства, из-за чего, кстати, и терял многих пациентов, которые считали лекарства панацеей.

– Ваш отец тоже был аптекарем?

– Он был врачом. Папа много раз говорил, что дядя Джордж, если бы захотел, стал даже более лучшим врачом, чем он сам. Видимо, дяде больше нравилось составлять порошки и самому вести дело.

Гудфеллоу фыркнул в ответ.

– Не так уж здорово он этим занимался. Сказать по правде, Джордж Лэсситер больше любил бильярд, чем порошки…

Доктор замолчал, заметив, что Аманда опустила глаза и теребила фартук.

– Извините мою бестактность, пришел, дескать, и так отзывается о человеке, которого уже нет в живых. Я не хотел обидеть вас, мисс, но старина Джордж первый согласился бы со мной.

– Вы работали вместе? – спросила Аманда, посмотрев на него из-под ресниц.

Гудфеллоу немного замешкался: племянница Джорджа – приятная малышка, но слишком уж невинная для дикого Тумстоуна.

– Да. Я мог положиться на него. Джордж умел доставать лекарства буквально из-под земли, не считался ни с какими трудностями. Мне его очень не хватает. Я обрадовался, узнав, что вы приехали, значит, аптечный магазин скоро откроется?

Аманда покраснела.

– Боюсь, вас неправильно информировали, доктор Гудфеллоу. Я убираю здесь, чтобы быстрее продать аптеку и уехать. Чем быстрее, тем лучше.

Доктор с удивлением наклонился к ней.

– Вы не собираетесь здесь работать? Но я думал…

– Не знаю, кто вам сказал, что я буду тут работать. Питере Уоррен знает о моих намерениях и тоже считает продажу аптеки самым лучшим выходом для меня.

– Но, мисс Лэсситер, аптека очень нужна городу.