Аманда смотрела, как пастор пробирался к двери, долго надевал шляпу и, наконец, вышел. Она поднесла к лицу руку, еще сохранявшую его тепло, и улыбнулась. Почему она промолчала, не сказав, что не собирается оставлять магазин, а решила продать его и быстрее уехать? Наверное, потому, что разозлилась: пастор сомневался относительно ее способностей. Преподобный Стори держался чересчур самоуверенно, но Аманда знала, если захочет, добьется успеха, даже несмотря на недостаток знаний. Интересно, поможет ли Гудфеллоу, коль она решит остаться? А вообще, спор снял напряжение, возникшее между ними.

Девушку влекло к молодому священнику, она боялась этого и желала одновременно. Во всяком случае, решимость уехать из Тумстоуна внезапно поколебалась. Открывались некоторые перспективы, и можно было помечтать… Она еще раз стряхнула передник, словно отгоняя прочь ненужные мысли. Какая чепуха! Новый пастор, этот преподобный Кэбот Финиас Стори – мужчина, мыслящий, как большинство из них: удел женщины – кухня. Она скоро сядет в экипаж и забудет его. Тем не менее, Аманда стала считать часы до благотворительного ужина.

К четырем часам дня Аманда почти справилась со своими делами. Длинный стол был заставлен всевозможными баночками, ящичками, коробочками, а пол частично убран. Осталось только немного мусора, сметенного к стене. Она уже собиралась уходить, как услышала слабое покашливание у двери. Кто-то еще захотел навестить ее сегодня. Аманда увидела женщину, наблюдавшую за ней. Женщина молчаливо стояла, кутаясь в большую вязаную шаль. Небольшого роста, худенькая, в поношенном белом платье из хлопка она, казалось, сомневалась: войти или повернуть назад.

– Чем я могу вам помочь? – спросила Аманда.

– Если вы очень заняты, я зайду попозже.

– Нет-нет, я уже заканчиваю, – Аманда отложила метлу и протянула руку. – Меня зовут Аманда Лэсситер.

Женщина подошла, крепко сжимая шаль, но руки не подала. Аманда внимательнее всмотрелась в лицо незнакомки: перед ней стояла скорее девчонка, чем взрослая женщина – бледное, худое лицо, темные круги под усталыми, большими глазами – то ли от болезни, то ли от размазанной краски; черные волосы, заколотые сзади, открывали маленькие уши. Аманда вдруг поняла, что перед ней – одна из городских проституток, и инстинктивно отпрянула. Женщина же не увидела в этом ничего оскорбительного для себя.

– Меня зовут Нора. Я – одна из «девочек» Большой Джерты из «Птичьей клетки».

Кровь прилила к лицу Аманды. Никогда еще она не стояла рядом с женщиной дурного поведения. Хотелось отойти как можно дальше. Брезгливость и жалость боролись в ней.

– Я хочу купить лекарство, – потупилась Нора.

– Вы же видите, магазин закрыт.

– Мистер Лэсситер… Он всегда продавал мне. Его теперь нет… – сказала женщина низким, но довольно приятным голосом.

Аманда молитвенно сложила руки на груди, надеясь, что женщина уйдет.

– Джордж Лэсситер был моим дядей. Он умер, а магазин принадлежит мне. Но я лекарства не продаю.

Женщина отвернулась и закашлялась. Ее тонкая фигурка словно переломилась пополам.

– Мне очень нужно, – смогла она лишь прошептать, с трудом откашливаясь.

Аманда подумала, что лекарства ей, действительно, нужны.

– Извините… – ее бледная кожа стала прозрачной от кашля, – пожалуйста…

– Сожалею, но это невозможно. Большая часть лекарств украдена, а у меня нет опыта, чтобы сделать самой нужное вам лекарство. Почему вы не обратитесь к доктору Гудфеллоу или к кому-нибудь еще?

Женщина покачала головой.

– Нет, только не к доктору, они ничего хорошего не сделают.