Ему пришло в голову, что он менее чем кто-либо достоин доверия Элиссы.

Ей потребовалось лишь мгновение, чтобы собраться с силами и вспомнить все. Она вспомнила, как нежно, заботливо ухаживал за ней Адриан, предупреждая каждое ее желание. Как и было обещано, он сразу отвез ее к врачу и подождал, пока тот не сообщил ему, что все будет в порядке и что Элисса получила лишь поверхностное ранение. Потом Адриан ушел.

Элисса вернулась мыслями к тем, последним мгновениям. В лице Адриана ей почудилось нечто необычное, какая-то отстраненность, которой она не замечала прежде. Она пыталась не обращать на это внимания, говоря себе, что Адриан обеспокоен, встревожен ее ранением. Но в глубине души она опасалась, что за часы, прошедшие с момента выстрела, что-то изменилось в их отношениях, и в ее сердце поселился страх.

Она не хотела расставаться с Адрианом, особенно теперь, когда он начал проявлять к ней внимание, приоткрыл ей свою душу. Элиссу не оставляло беспокойство, мучил страх за будущее, терзали опасения, что она потеряет Адриана. Ей хотелось узнать, что у него на уме.

Какая-то часть ее существа страшилась ответа. И что-то подсказывало Элиссе: ее опасения не лишены оснований.

— Вы посылали за мной, сэр?

Кламмер кивнул. Это был плотный, крепко сбитый седеющий мужчина с выпуклой грудью и резкими чертами лица; весь облик выдавал в нем бывалого воина.

— Сегодня утром поступили свежие вести, полковник. И, боюсь, неутешительные. — Он бросил взгляд на заваленный бумагами стол. — Как вам известно, наше отступление должен был прикрывать Третий корпус под командованием генерала Хиллера. Его задачей было выиграть время, чтобы позволить нам перегруппироваться и дать Вене возможность подготовиться к обороне. Однако к северу от реки Траун войска Хиллера столкнулись с французами. На него обрушились объединенные силы Ланна и Массены. Они захватили мост, крепость и городок Эберсберг.

— Каковы потери? — спросил Адриан, чувствуя, как при известии об очередном поражении в его жилах застывает кровь.

— Около трех тысяч убитыми, и еще четыре тысячи взяты в плен.

— А Хиллер?

— Отступил на север к Энцу, а затем, вероятнее всего, к Кремсу, чтобы переправиться через Дунай.

— Открывая тем самым Бонапарту путь к Вене.

— Столица собирает ополчение, а регулярные войска вскоре произведут перегруппировку.

«Но будет ли достаточно этих мер?» — подумал Адриан и спросил:

— Могу ли я чем-нибудь помочь?

— Думаю, сможете, полковник. Если не ошибаюсь, ваш полк стоит лагерем к востоку от Вены?

— Насколько мне известно, да.

— Как продвигается создание коалиции?

— Пока официальных сведений не поступало. Но не беспокойтесь, генерал. Англичане твердо намерены поддержать эрцгерцога и его людей. Если мы можем чем-нибудь служить вам…

— Лучшей помощью, которую могла бы оказать Британия, — это прислать нам сорок — пятьдесят тысяч человек. Но поскольку рассчитывать на это не приходится, я попрошу вас о другой услуге.

— А именно?

— Насколько мне известно, вы уже познакомились с моими подопечными, детьми Петрало.

— Так точно, сэр. Они показались мне замечательной семьей.

— Я хочу, чтобы вы доставили их в Вену. В настоящий момент столица — самое спокойное место для них. Я могу доверить вам это дело?

— Разумеется, генерал, — ответил Адриан, кивнув. Он не хотел уезжать из лагеря, особенно после того, как в него стреляли, когда он вплотную приблизился к разоблачению Ястреба, но у него не было выбора. К тому же поручение Кламмера показалось ему отличным предлогом избавить Элиссу от опасности.