— Генерал любезно предостерег меня, потребовав, чтобы я держался подальше от леди фон Ланген. Судя по всему, он считает графиню своей неделимой собственностью.

— Подозреваю, его предупреждение пришлось тебе не по вкусу… особенно если учесть твои собственные притязания на обладание этой дамой.

— Я не люблю делиться тем, что принадлежит мне.

— Особенно со Стейглером.

— Да, в первую очередь с ним. — Адриан поднес бокал к губам. — Элисса поощряет его ухаживания, и будь я проклят, если знаю почему. Я пытался предостеречь ее, но вряд ли она послушается. Графиня умна, своевольна, упряма и вместе с тем донельзя наивна, когда речь заходит о мужчинах. Стейглер ей не пара.

— Согласен. — Джейми пригубил шампанское. — Но Стейглер этого не замечает. В его глазах и глазах других людей графиня выглядит такой, какой хочет казаться, — изысканной многоопытной дамой. Однако с тобой она держится иначе. Не имею ни малейшего понятия, отчего это, и все же думаю, ты ей нравишься.

— Так и есть… но ее симпатии проявляются весьма необычным образом. — Адриан отрывисто выдохнул и обвел взглядом блестящее общество, собравшееся в зале. — Элиссе грозит опасность, Джейми. Если она и впредь будет кокетничать со Стейглером, ей не миновать беды. Я бы не хотел этого.

Джейми задумчиво посмотрел на него:

— Похоже, ты и сам питаешь к этой даме более чем серьезные чувства.

Адриан лишь хмыкнул. Он еще не знал наверняка, простираются ли его чувства к Элиссе за пределы обычного вожделения, и все же испытывал тревогу за нее.

— Как прошло совещание в Вене? — спросил Джейми, вновь привлекая внимание Адриана.

— Боюсь, не слишком гладко. Я собирался переговорить с тобой об этом.

— Не вижу смысла откладывать беседу. Нельзя ли нам отправиться куда-нибудь, где мы могли бы уединиться? Например, в Римский зал. Туда редко заходят, и на двери есть замок.

Адриан вспомнил жаркие поцелуи, обнаженную кожу девушки под своими пальцами, и его пронзила вспышка возбуждения.

— Я недавно оттуда и боюсь, не смогу сосредоточиться на предмете обсуждения. Лучше пойти в малую библиотеку.

Джейми усмехнулся. Он видел Адриана насквозь.

— Что ж, пусть будет библиотека. — Он указал в сторону дверей. — Только после вас, полковник Кингсленд.

Осушив бокал, Адриан покинул бальный зал. Джейми шел следом.

Элисса закрыла глаза, но, как ни пыталась, не могла отогнать воспоминания о его сильных руках, ласкающих ее, о том наслаждении, которое вызывали мощные движения длинной упругой плоти внутри ее тела.

То, что они делали, было не чем-то мимолетным, а самой настоящей страстью в высшем ее проявлении. И самым худшим — спаси ее Господь — оказалось то, что Элисса жаждала повторения. Адриан бывал груб, властен, эгоистичен, но в минуты их полной близости ему удавалось вынуть душу из ее тела.

Ради всего святого — чем он пленил ее, этот дьявол в человеческом обличье?

Каковы бы ни были причины, она оказалась в его власти.

Элисса гадала, что он думает о ней, задался ли Адриан хоть на секунду мыслью о том, что они делают? Он вынудил ее удовлетворять свои прихоти, словно Элисса была продажной женщиной, он овладел ею с безжалостной настойчивостью, и все же она чувствовала, что небезразлична ему. Это ощущалось в каждом его прикосновении, в каждом поцелуе, в том, как ласков он бывал, утолив свое вожделение. Адриан видел, как она кокетничала со Стейглером, и не сумел скрыть гнев.

Он мог бросить Элиссу вчера вечером, когда она стала ему не нужна. Будь он тем бессердечным человеком, каким притворялся, он бы так и сделал.