Вспомнив их первую встречу, Элисса почувствовала, что краснеет, радуясь возможности отвлечься от мыслей о Стейглере.

— Вы улыбаетесь, — сказал Адриан. — Это хороший признак.

Элисса посмотрела ему в лицо, такое красивое, невероятно мужественное и вместе с тем волнующе привлекательное.

— Когда вы улыбаетесь, у вас появляются ямочки, — сказала она. — Но не всегда. Только когда вас посещают порочные мысли.

Губы полковника слегка изогнулись. Он протянул руку, взял ладонь девушки, поднес к губам и ласково поцеловал.

— На самом деле мне совсем не хочется улыбаться. Особенно когда я вспоминаю о том, что этот мерзавец сделал с вами. Элиссу пронзила дрожь, ей снова стало дурно.

— Он не успел… изнасиловать меня. Вы появились прежде, чем они с Холдорфом смогли это сделать. — Она отвела взгляд и добавила прерывающимся голосом: — Если бы вы опоздали…

— Это сейчас не имеет значения. — Адриан стиснул ее руку. — Я успел, и вы в безопасности. Важно иное. Я хочу услышать, из-за чего все это произошло.

Элисса устремила взгляд в пространство, чувствуя, как слезы обжигают глаза. Перед ее мысленным взором промелькнули неясные образы Карла и Стейглера, события нескольких последних месяцев.

— Я не знаю, с чего начать.

— Лучше всего с самого начала. Быть может, вы сообщите мне свое имя?

От удивления глаза Элиссы широко распахнулись.

— Меня зовут Элисса Таубер. В этом я не солгала. — Она вздохнула. — Но графиня не я, а моя мать. Граф фон Ланген — мой отец.

Темные брови полковника разом взлетели кверху. «Кем же он меня считал?» — подумала Элисса.

— Граф ваш отец?

— Да.

В ту же секунду послышался стук, и Адриан торопливо подошел к двери. Он взял из рук майора сверток, что-то негромко сказал, закрыл дверь и вернулся к кровати.

— Джейми, как всегда, предусмотрителен. Он принес вместе с моим халатом ночную рубашку. Вы в силах одеться сами, или вам помочь?

Щеки Элиссы загорелись от смущения.

— Я сама.

Лицо Адриана было непроницаемым. Он кивнул, протянул Элиссе одежду и отвернулся, давая ей возможность сбросить плащ и надеть рубашку из мягкого хлопка. Элисса увидела, что рубашка мужская, судя по всему, принадлежащая майору, и на несколько размеров больше, чем требовалось. Но она была мягкая, теплая, и Элисса послала Джейми мысленную благодарность.

— Вы говорили о своем отце, — осторожно напомнил Адриан. Он по-прежнему стоял, повернувшись к Элиссе широкой спиной.

— Большая часть того, что я рассказывала, — чистая правда. Отец умер три года назад, оставив мою мать вдовой. Я умолчала о том, что он оставил также трех детей — моего старшего брата Карла, младшего Питера и меня. — Она откинулась на подушки. — Ну вот, я и оделась, милорд. Передайте майору мою искреннюю благодарность.

Адриан повернулся и посмотрел ей в лицо потеплевшим взглядом, хотя в его зеленых глазах таилась тревога.

— Вы сможете сами поблагодарить его завтра. А сейчас я хотел бы узнать, что было дальше.

Элисса вздохнула, внезапно почувствовав страшную усталость. Голова болела, мучительно ныл подбородок — там, куда пришелся удар Стейглера, но она должна была рассказать Адриану правду.

— В некотором смысле все началось с моего отца. Это был замечательный человек, мы все его любили — особенно братья. Он потерял большую часть состояния и был вынужден покинуть Австрию. Насколько я знаю, его вполне устраивала жизнь в Англии, но он оставался предан своей родине.