— Братскую привязанность, — эхом отозвался Эдриан. — А я думаю, нечто большее.

— Если ты ревнуешь, то поговори со своей женой. Если у вас несколько странные отношения, это ваша проблема, а не моя.

Ярость, бушевавшая в Эдриане все утро, готова была выплеснуться наружу.

— Надеюсь, — угрожающе произнес он, — ты не имел в виду, что она питает некую странную любовь к тебе?

— Едва ли ты можешь сделать меня ответственным за то, что сейчас она жалеет о своем поспешном замужестве.

— Будь честным, Бен, признайся. — Эдриан встал из-за стола. Бенедикт отступил на несколько шагов, плотно сжав губы. — Что ж, я помогу тебе. Совершенно ясно, что ты делал попытки вбить между нами клин, старался, чтобы я думал, что у вас с ней что-то есть. Ты изо всех сил настраивал ее против меня, чтобы утолить жажду мести.

Граф замолчал, ожидая, что Бенедикт станет это отрицать, но брат удивил его.

— Ты меня предал! — с ненавистью выпалил он. — Я всегда тобой восхищался как никем другим. Но ты отобрал ее у меня, и я тебя возненавидел. Ты прав, Эдриан, я приехал сюда в надежде увидеть тебя сломленным, жалким, обреченным провести остаток жизни в темноте и одиночестве. Раз она никогда не станет моей, я хотел, чтобы ты страдал до конца своих дней. Она тоже ненавидит тебя и сожалеет об этом замужестве больше, чем ты способен вообразить.

Эдриан смотрел на брата, который получил все, что должно было принадлежать ему, на брата, который так любил его жену, что из ревности готов был ее погубить. Ему даже стало жаль Бенедикта.

— Теперь уезжай, Бен. Твое пребывание в Лонгбридже отныне нежелательно, — спокойно сказал он.

Бенедикт резко повернулся и направился к выходу, но у двери помедлил.

— Ты бесчувственный ублюдок! — гневно выплюнул он. — Надеюсь, придет время, и ты испытаешь такую же боль, как я в тот момент, когда ты украл ее у меня. Ты не способен любить! Мне очень жалко бедную Лилиану, но, Господи, ты даже не представляешь, как я жалею тебя!

Дверь кабинета с грохотом захлопнулась.

Эдриан тупо смотрел ему вслед. Было время, когда он мог бы согласиться с братом, но теперь он познал и страдание, и любовь. Только не знал, что с ними делать.

И ему было жаль себя.

Лилиана разработала план, включающий, к сожалению, обман Полли Дисмьюк. Пользуясь сентиментальностью горничной, она сказала ей, что у нее есть сюрприз для мужа, который нужно привезти из Килинга, но если Эдриан узнает, куда она поехала, то сразу догадается, что это. Как она и думала, Полли с энтузиазмом одобрила ее план, заявив, что сюрприз просто необходим для поднятия духа его светлости.

Теперь осталось убедить Эдриана, что она должна повидаться с семьей, вернувшейся из Бата. Правда, они должны приехать только на следующей неделе, но, может, он этого не помнит? К счастью, «негодяи» еще не уехали из Лонгбриджа, и он не станет задавать вопросы в их присутствии.

Отправляясь на его поиски, Лилиана очень нервничала. Ложь вообще не в ее характере, к тому же она собиралась обмануть Эдриана после того, как сама упрекала его за это. Но выбора не было. Если бы не вопрос о законности рождения, если бы она никогда не видела портрет его деда, она бы ничего такого не делала. А вопрос, кто он, становился теперь основным, поскольку она носит его ребенка. Ей не видать покоя, если она хотя бы не попытается узнать правду.

Когда Лилиана вошла в Золотую гостиную, сердце у нее упало. Эдриан сидел перед камином и читал газету. Он был один.

— Ты пришла, — равнодушно произнес он.