А контрабандисты из Франции могли легко связать отца с французской разведкой. Сноуд не был похож на англичанина, в нем было что-то от иностранца. Не в речи, а в лице, цвете кожи. Разве не французской страстностью отдавали его рассуждения о голубях, прошлым вечером? Англичане не способны на такую пышность, они более флегматичны.

Легкий стук в дверь прервал наш разговор. У меня возникло ощущение, что за дверью притаился убийца, готовый ворваться и застрелить нас на месте. Тетя открыла дверь, я узнала приятный голос лорда Фарфилда.

Он непринужденно вошел, изящный, улыбающийся. Взгляд его задержался на мне с видимым удовольствием.

– Надеюсь, не помешал, мэм, – произнес он с изысканным поклоном.

– Нисколько. Пожалуйста, присаживайтесь, милорд.

Он подождал, пока сядет миссис Ловат, только после этого сел сам.

– Мистер Сомс только что сообщил мне ужасную новость о том, что в вещей комнате побывал кто-то в ваше отсутствие. Я пришел убедиться лично, что вы не пострадали, – сказал он. Под этим предлогом он не спускал с меня глаз, предметом его особого волнения оказались мои лодыжки и грудь.

– Мы в полном порядке, – заверила я. – Нас не было в это время, мы обнаружили следы непрошенного гостя только по возвращении.

– Мой лакей отнес ключ вниз сразу после моего ухода. Кто-то его похитил и решил поживиться кошельком или драгоценностями.

– Если такова была цель взломщика, то его ожидало сильное разочарование, – ответила миссис Ловат, делая вид, что верит этой чуши.

Присмотревшись к лорду Фарфилду, я была поражена его благородной осанкой и широкими плечами. Такому джентльмену, да еще принадлежащему к самому высокому кругу, было легко получить информацию, на которую трудно было рассчитывать даме более скромного положении. Я почувствовала непреодолимое желание излить ему все наши беды и попросить защиты и помощи. Может быть где-то в подсознании была надежда, что обычно в подобных ситуациях герой-спаситель делает предложение спасенной леди, но в тот момент я этого не осознавала, и в моем желании не было расчета.

Лорд Фарфилд наклонился ко мне и спросил с участием:

– Вас что-то тревожит, мэм? Вы выглядите волнованной.

Я готова была изложить все детали неприятного эпизода, но тетушка Ловат, угадав мое намерение, меня опередила.

– Мы просто устали, милорд. Поездка была утомительной. Он тотчас же поднялся.

– Как неучтиво с моей стороны беспокоить вас в такое время. Я хотел обсудить один вопрос, но это можно сделать потом.

Я плохо представляла, что именно он желает обсудить, но все же сказала:

– Я совсем не устала, давайте поговорим.

Лорд Фарфилд снова сел и устроился поудобнее в кресле, но тут в дверь постучали.

– Это Смайт, – уверенно заявила тетя Ловат и пошла открывать.

До нас долетел ее глубокий вздох, словно она пыталась подавить возглас удивления, вслед за ним раздался громкий и не очень интеллигентный женский голос.

– Добрый день, миссис Ловат. Я видела вас на Набережной недавно и заметила, что вы вошли в этот отель. Я пришла выразить свои соболезнования по случаю смерти Гарольда.

Лорд Фарфилд не мог скрыть изумления при появлении этой женщины, которая рукой оттеснила миссис Ловат в сторону и вплыла в гостиную, источая аромат довольно вульгарных духов. Это была полная блондинка внушительных пропорций. Ее естественный румянец был обильно дополнен румянами. Одета она была в фиолетовые тона; все от перьев шляпы до туфель и перчаток было фиолетовым. Если этот наряд был рассчитан на полу-траур и предназначался для того, чтобы произвести впечатление тяжкой утраты, то она не достигла цели.