Внезапно холодок пополз по спине Сьюзен. Она не могла больше жить здесь, не могла выносить этот дом ни одного лишнего дня. Он был постоянным напоминанием о ее кошмарном замужестве.

— Даже если бумаги и останутся на мое имя, все равно это в высшей степени неэтично — позволить тебе оплачивать долги Шейна.

Люк снова выругался:

— Когда это стало неэтичным оплачивать медицинские счета двоюродных братьев?

Будь все долги исключительно медицинскими счетами, Сьюзен могла бы согласиться принять его помощь. Но земля была заложена, чтобы выплатить карточные долги.

Она не стала больше спорить, лишь взглянула Люку прямо в глаза и отрицательно покачала головой.

— Будь ты проклята, упрямая ослица, — вскипел он.

Большую часть своей жизни Люку приходилось отваживать женщин, которые охотились за его деньгами. Но вот сейчас, когда он по-настоящему хотел, чтобы женщина воспользовалась его состоянием, она наотрез отказалась.

— Ты подписала контракт?

— Я еще ни на что не согласилась, но завтра утром у меня назначена встреча с юристом.

Ее холодное безразличие к земле Хэнчартов казалось Люку непростительным. Он страстно любил землю, но понять это могли лишь немногие. Его корни уходили глубоко в техасскую землю. Ранчо было опорой под его ногами, воздухом, которым он дышал, его сердцем и душой. Никто и ничто не значило для него больше, за исключением разве что деда.

Люк считал себя главным хранителем этой земли, каким был до него его дед. И он намеревался передать ее следующему поколению в целости и сохранности.

— Ты собиралась уехать просто так, не сказав никому ни слова?

Обвинение больно укололо Сьюзен, хотя именно так она и намеревалась поступить.

— Я как раз собиралась к тебе.

Стальной взгляд Люка быстро обежал двор.

— Да? И где же твоя машина?

Она продала ее, чтобы собрать денег для переезда в Хьюстон, но гордость мешала ей признаться.

Выражение лица Сьюзен стало еще более упрямым, и Люк почувствовал, как его захлестнула новая волна гнева.

— Ее ты тоже продала?

Да, она продала грузовик Шейна, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Остаться без машины на этой необъятной, бескрайней земле было равносильно катастрофе. Но другого выбора для нее не существовало.

— В Хьюстоне машина мне не понадобится.

Сьюзен увидела, как Люк натянул поводья. Он продолжал, молча, смотреть на нее сверкающими глазами. Гнев и досада Люка нервировали ее, но она старалась достойно защищать свою точку зрения.

— Тогда встретимся дома.

Скрытая угроза, прозвучавшая в голосе Люка, расстроила ее. Сьюзен смутно надеялась, что он примет ее решение. Очевидно, она ошиблась. Надо было предвидеть, что он не смирится с потерей хоть малой части своего любимого ранчо.

Всадник развернул лошадь и направился назад тем же путем. Она смотрела вслед удаляющемуся Люку со смешанным чувством. Он ездил верхом, будто рожден был в седле, являя единое целое со своей лошадью и обладал врожденной силой и мощью. Большой, энергичный мужчина.

Было бы, конечно, намного проще уехать, не останавливаясь в главной усадьбе, думала Сьюзен. С одной стороны эта мысль привлекала ее, но с другой — трусливое отступление не импонировало. Не могла она заставить себя навсегда покинуть эти места, не попрощавшись с Джоном и лошадьми.

Она будет скучать по родному городку, а главное, по привычному образу жизни.

И хотя переезд был наиболее логичным выходом из финансовых затруднений, она готовилась к нему с тяжелым сердцем.