Ведя машину по направлению к больнице, Лэнс снова вспомнил предсказание доморощенной прорицательницы. Если в результате его неосторожности у Челси действительно родится сын, он не собирался во второй раз пренебрегать родительским долгом. На этот раз, думал Лэнс, я обязательно приму самое активное участие в жизни своего ребенка. Мелинде повезло… мне самому повезло, что девочка не сильно пострадала из-за моего отсутствия, но я до сих пор чувствую за собой вину. Я был ей плохим отцом, вернее вовсе никаким, повел себя как последний эгоист. И с тех пор я, по-видимому, не очень-то изменился, потому что прошлой ночью мой эгоизм, возможно, привел к зачатию еще одного ребенка.

Но этот ребенок, будучи незапланированным, не был бы нежеланным. Представив Челси, беременную его ребенком, Лэнс испытал прилив какого-то не поддающегося описанию теплого чувства. В прошлый раз, когда Бренда носила его ребенка, он ничего подобного не испытывал. Бренда нравилась ему как человек, он уважал ее и восхищался ею как хорошей матерью и женой – женой другого мужчины, но никогда не любил ее так, как Челси. Однако Челси его не любит, и, если из-за его безответственности она забеременеет… Господи, как же он все запутал!

– Честное слово, Селина, я совсем не голодна, – запротестовала Челси, – я только хочу…

Заметив одинокую слезу, скатившуюся по ее щеке, Селина раздумала вести сестру в кафе. Бесшабашно наплевав на правила дорожного движения, она решительно развернула машину на сто восемьдесят градусов.

– Что ты делаешь?! – забеспокоилась Челси.

– Не волнуйся, – усмехнулась Селина, – нас никто не видел. Мы едем домой, там нам никто не помешает поговорить.

Селина и Спенсер снимали в пригороде Парижа небольшой, но очень уютный домик на тихой зеленой улице. К дому прилегал довольно обширный сад. В этом саду Селина и собиралась поговорить с сестрой по душам.

Заехав на стоянку, общую для нескольких соседних домов, Селина вышла из машины, обошла вокруг капота и открыла дверцу со стороны Челси.

– Пошли.

Едва Челси ступила на землю, Селина взяла ее под руку, словно боялась, что сестра может сбежать.

Куда я сбегу и, главное, к кому? – с грустью думала Челси. Она уже сожалела о своем импульсивном признании в аэропорту. Неудивительно, что Селина обращается с ней так, словно у Челси не больше здравого смысла, чем у маленького Джека.

– Давай посидим в саду, – предложила Селина.

Войдя в дом через парадный вход, они прошли его насквозь и через другую дверь вышли в сад. Селина едва ли не силой усадила Челси на скамейку и сказала:

– Посиди здесь, я принесу вина.

– Я не хочу… – начала было Челси, но Селина покачала головой.

– Зато я хочу. Хотя бы один стаканчик. – Ее голос смягчился. – И тебе не помешает.

Охлажденное столовое вино оказалось превосходным. К вину Селина подала сандвичи, которые выглядели так аппетитно, что даже Челси соблазнилась на один.

– Ну, рассказывай все по порядку, – потребовала Селина, когда они немного подкрепились. – Ты любишь Лэнса. Это я и сама вижу. Но что тебя беспокоит? В чем проблема? Ты боишься принять важное решение? Если так, я тебя понимаю. Когда Спенсер сделал мне предложение, я волновалась ничуть не меньше, хотя я его люблю.

– Дело не в этом, – прервала ее Челси. Она помолчала, собираясь с духом для нелегкого признания, вздохнула, и начала: – То, что я тебе говорила раньше, вернее то, во что я не мешала тебе верить, было неправдой. Тогда все было иначе… Лэнс и я не были… мы с ним… то есть между нами тогда еще ничего не было…

Селина прервала сбивчивые объяснения сестры:

– Но сейчас есть.