нечего, вознамерилась впрыгнуть обратно.

Но выполнить сей трюк ей не удалось ни с первой попытки, ни с последующих.

Она же не блоха. Конечно, взлетная полоса ей не требуется, но для маневра

пространство все же необходимо. Да и копыта разъезжаются на скользких капустных

листьях. И Майина принялась отчаянно звать на помощь.

На зов прибежала тетя Люба. Поохав и попеняв козе, потрусила будить внука.

Сонный Костик, жутко разозлившийся и на козу, и на бабку, позабывшую запереть

животное, ворча, спустился в яму и попытался вытащить паршивку наверх, схватив

поперек туловища, но та выворачивалась и лягалась. Тетя Люба потянулась за козой,

чтобы оказать внуку посильную помощь, но потеряла равновесие и грохнулась в яму

тоже. Внук, чудом избежав столкновения с неслабой массой бабушкиного тела,

быстро вскарабкался наружу и протянул бабке руку, но его мощи не хватило, чтобы

вытянуть ее на бережок хотя бы до пояса, и тетя Люба осталась в яме вместе с

козой, которая не переставала истошно блеять и в панике стучать копытами,

разбрасывая во все стороны воняющие ошметки.

После нескольких попыток извлечь бабку на поверхность Костик понял всю их

бесперспективность и метнулся за помощью к соседке. Разбуженная заполошным

грохотом в дверь Валерия вообразила, что с Любовью Матвеевной случилось

ужасное, и, как была в пижаме, кинулась ее спасать.

Сначала они с Костиком вместе тянули тетю Любу за руки, но та раскричалась,

что они оторвут ей руки, и ее отпустили. Потом Костик снова спустился в яму и

попытался подтолкнуть тетю Любу под попу, чтобы Валерия, когда начнет тетю Любу

тянуть наверх, не отрывала ей руки, но тетя Люба, как и коза, изворачивалась и

лягалась, стесняясь внука. Теряя терпение, Валерия спросила, сунув голову в яму, а

будет ли Любовь Матвеевна стесняться и ее, Леру, если она вместо Костика будет

выталкивать Любовь Матвеевну наверх. Тетя Люба несчастным голосом сказала, что

будет.

Валерия плюнула и пошла заводить джип. Вдвоем с Михой они справились с

задачей за пять секунд. Правда, предварительно пришлось сооружать подъемную

люльку из покрывала и приторачивать его к фаркопу джипа, а потом помогать тете

Любе в этой люльке разместиться, но собственно операция по подъему заняла

именно пять секунд.

Козу Майину вытягивали не столь помпезно, а попросту перевязали в трех

местах поперек туловища бельевой веревкой. По окончании спасательного

мероприятия Валерия мрачно выбралась из-за руля, подошла к запутавшейся в

веревке Майине, схватила ее за один рог, и, притянув к себе поближе, прошипела,

глядя в морду:

– Еще одна малейшая выходка, уважаемая, и ты окажешься совсем одна в

темном лесу по соседству с многодетным волком. Вот только бодни меня еще раз под

коленки! Ты все поняла, козья морда?

Майка крутанула башкой, пытаясь рог вырвать, и возмущенно взмекнула, и

посмотрела на Леру исподлобья настырными желтыми глазами с узкими щелками

поперечных зрачков. На Леру это не произвело впечатления. Она напоследок еще

раз легонько тряханула Майку за рог и принялась, наконец, развязывать узлы,

высвобождая козу из веревки.

Любовь Матвеевна в глубине души посчитала, что Лера произнесла жестокие в

адрес животного слова. Она же коза, бессловесное создание, что с нее возьмешь…

Но, вспомнив потравленную смородину на своем участке и грядки на участке

Петуховых, которые Любови Матвеевне пришлось заново вскапывать и засаживать

редиской, лишь бы купировать скандал, и с грустью осмотрев перепаханные

Лерочкиным джипом картофельные ряды и свой изгвазданный в черноземе почти

новый фланелевый халат, она подумала, что для острастки Майине полезно

послушать таковые угрозы, тем более, что в исполнение никто их приводить не

собирается.