За всеми этими перипетиями муж куда-то делся, Лера осталась жить одна,

радуясь, что никто теперь не отвлекает ее от собственной, частной и отдельной

жизни и не отнимает время на чушь – носки, трусы, рубашки и котлеты вместо

яичницы.

Она утвердилась во мнении, что идеальные люди есть, но идеальных мужчин

не бывает. Неидеальные ее раздражали, некоторые из них – бесили. Леонид

Воропаев, с которым они оказались соседями по дачным участкам, ее тоже бесил, и

даже в большей степени, чем многие другие. Он был кондово-прямолинеен, шумен и

громогласен, и ему было откровенно наплевать на то, как высоко она о себе думает.

Леонид приобрел соседний с Валерией участок со старой халупой посредине,

предполагая развалюху снести и соорудить на ее месте что-нибудь пышное и

конкретное. Лера на тот момент уже отстроилась и свой типовой домик из бруса с

мансардой и крошечной верандой холила, как старушка любимую болонку.

Знакомство их началось с вульгарного дачного конфликта, зачинщицей

которого явилась Лера и в котором была, мягко говоря, не совсем права. Главной ее

целью тогда было доходчиво объяснить новичку, что ему никто не позволит наводить

тут свои порядки, а тем паче, ущемлять в правах, создавая пусть временные, но все

же неудобства. Она пронзала холодным взглядом и рычала, демонстрируя повадки

«одинокой волчицы», чем Леонида весьма позабавила. В его глазах соседка тянула

лишь на подросшего щенка мастиффа, задиристого и самоуверенного.

Прикидывая, сколько соседке лет, он все время путался и сам потом себя

правил. То ему казалось, что Лере нет тридцати, то приписывал ей все сорок.

Мелькающая ребячливость и бьющая через край энергия постоянно сбивали

Леонида с толку, замарывая предыдущие выводы, основанные на морщинках и

прочих возрастных несовершенствах.

Соседке вполне подошли бы варварские доспехи из дубленой кожи с медной

чешуей брони на груди, локтях и коленях. Этакая крепко сбитая и скорая на расправу

кельтская воительница. При условии, конечно, если у той воительницы имеется

светло-каштановая толстая коска, курносый веснушчатый нос и задиристое сопрано.

Ее воинственные наскоки Леонида не напугали и не вызвали ответного

раздражения. Странно, но он не увидел за ними ни склочности, ни, тем более,

мелочности. Вместо этого он рассмотрел твердый характер и природное стремление

делать все самой, ни на кого не рассчитывая и не полагаясь. А может, не было

никакого природного стремления? А может, просто так жизнь сложилась? И он

подумал, про себя усмехнувшись, что посмотрел бы на того мужика, который

заставит ее подчиняться. И тут же понял, что никакого мужика рядом с ней не

потерпит. И тогда он стал навязываться с дружбой.

То ли по причине его непробиваемого безразличия к едкой язвительности

стихийной феминистки, то ли оттого, что самой феминистке неожиданно

понравилось с ним пикироваться и иногда даже о чем-то серьезном рассуждать,

позволяя себе поумничать и задеть по касательной не столь тонкого и начитанного

соседа, больше похожего на братка из анекдота, чем на законопослушного хозяина

оконно-балконной фирмы, Лера его от себя не прогнала. Теперь она рада, что не

прогнала.

В ухаживаниях и развлечениях, которые он предлагал своей даме, не было

ничего высокоинтеллектуального, утонченного или продвинутого. Никаких модных

выставок, показов коллекций, ночных клубов и прочих нынешних фенек. Он

традиционно вытаскивал Валерию на шашлыки в зону отдыха Сербора, менее

традиционно – на конные прогулки, хотя ни он сам, ни его дама ездить верхом не

умели.