— Ну вы и удружили мне, господин доктор, — жаловался воробей. — Я ведь сказал для красного словца, что раздобуду вам хоть пеликанов. Где теперь я их буду искать?

Воробей на прощанье обескуражено чирикнул и улетел. Но уже на следующее утро он вернулся и радостно сообщил:

— Я их нашел, господин доктор! Что бы вы без меня делали!

Действительно, Горлопан оказался незаменимым помощником. Ему чудом удалось отыскать в пригороде Лондона большую усадьбу, где хозяин, богатый чудак, держал пеликанов и фламинго. Доктор тут же отправился к нему.

Хозяин встретил его любезно — он был Наслышан о докторе и даже читал его книги. Он провел доктора по парку, показал ему оранжерею с орхидеями, просил его совета о содержании птиц. Узнав, что речь идет о птичьей опере, он охотно согласился одолжить дюжину пеликанов и фламинго для представления.

За ужином в фургоне доктор Дулиттл расхваливал на все лады своего нового знакомого.

— Впервые в жизни встречаю умного богатого человека. Он тратит деньги не на балы, не на удовольствия и дорогие безделушки, а па птиц. Пеликанам и фламинго у него прекрасно живется. Как жаль, что у меня нет денег. Я бы их использовал точно так же, как и он.

Крякки недоверчиво хмыкнула и проворчала:

— Даже будь у вас деньги, вы бы в мгновение ока пустили их на ветер. Сколько раз они у вас появлялись и сколько раз уплывали неизвестно куда! Вам бы следовало жениться и подыскать женщину строгую и трудолюбивую.

Джон Дулиттл вздрогнул — наверное, он представил себе «счастливую» супружескую жизнь.

— Нет-нет! — яростно возразил он. — Тогда я не смог бы поступать по собственному усмотрению. Не огорчайся, Крякки, если нам повезет, мы заработаем на птичьей опере столько, что не будем знать, куда девать деньги.

— Это вы-то не будете знать! — крякнула утка. — Я уже отчаялась когда-нибудь вернуться в родной Паддлеби. Похоже, до конца жизни придется нам бродить из города в город и развлекать публику за пару грошей.

На глаза Крякки навернулись слезы. Из месяца в месяц она тешила себя надеждой, что доктор вот-вот возвратится в свой дом с садом, но что ни день появлялись новые препятствия. Она даже устала сетовать.

Джон Дулиттл услышал горькие нотки в голосе своей старой приятельницы и попытался ее утешить:

— Не расстраивайся, Крякки. Мы еще успеем вернуться домой. Та усадьба, где я сегодня был, напомнила мне мой сад, и я затосковал по Паддлеби, по Воловьей улице. Мы еще с тобой посидим у очага на нашей кухне.

Глава 12. Птичья музыка

Вскоре в Риджент-парк, где стоял цирк доктора Дулиттла, прибыли пеликаны и фламинго. Для них соорудили загон и обнесли его забором, чтобы приходившая на цирковые представления публика не беспокоила птиц. Конечно, пеликанам и фламинго жилось там похуже, чем в усадьбе хозяина, но птицы готовы были пойти на любые жертвы, лишь бы помочь доктору Дулиттлу.

Начались репетиции. Птиц следовало обучить уйме вещей: как выходить на сцену, как кланяться публике, да мало ли что еще следует знать артисту!

Вездесущий Горлопан сгорал от любопытства, ни на шаг не отходил от доктора и везде совал свой нос. Как ни странно, Джону Дулиттлу он не мешал. Нахальный воробей частенько бывал на театральных представлениях, которые давались под открытым небом, и поэтому кое-что смыслил в искусстве. Через день, убедившись в способностях воробья, — а они на самом деле оказались недюжинными, — доктор с легким сердцем оставил хор на попечении Горлопана.

Ежедневно, в четыре часа пополудни, маленький лондонский воробей начинал занятия с огромными птицами. Забор буквально трещал от напора зевак, пытавшихся рассмотреть в щелку презабавное зрелище.