Когда через полтора часа появился Элиот, подталкивая перёд собой молодого аргентинца, Вильерс закончил разминировать последний этаж. Корду занесли внутрь маяка, так как пошел дождь. Навстречу Элиоту вышел Джексон.

— Что-то поздновато ты явился, — проворчал он.

— Меня вызвали по рации. Пришлось остановиться, чтобы принять срочное сообщение для майора.

Из двери маяка выглянул Вильерс.

— Что за срочное сообщение?

— Из штаба, сэр. Они хотят, чтобы вы лично связались с ними как можно скорее. Похоже, действительно что-то срочное, сэр.

Вильерса разбудил шум двигателей. Несколько секунд он лежал неподвижно, уставившись в стальной потолок над своей головой, стараясь припомнить, где он находится. Ах да, на борту электродизельной подводной лодки «Кларион», которая взяла их сегодня из Бычьей Бухты.

Джексон сидел в углу на стуле и смотрел на него.

— Вы знаете, что вы разговариваете во сне? — спросил он.

— Вот только этого мне еще не хватало! Дай сигарету.

— Я подумал, что вы, наверное, слишком долго играете в эту игру.

— Мы все в нее слишком долго играем. Почему мы идем на дизелях?

— Потому что мы на поверхности. Командир Дойль послал меня сказать вам, чтобы вы были готовы через четверть часа.

— Хорошо, Харви, иди. Я буду наверху через пять минут.

Джексон вышел, а Вильерс встал с койки и натянул джинсы и свитер, которые ему дали, размышляя о том, что начальство задумало на этот раз. Пока что никто ничего ему не сказал, хотя скорее всего, никто ничего и не знал.

— Не наше дело спрашивать, — пробормотал он сам себе, надевая резиновые сапоги.

Сигарета оставляла во рту какой-то горький привкус, и он погасил ее. Он слишком устал, вот в чем дело. Он до того устал, что им стало овладевать равнодушное оцепенение. Ему требовался долгий, очень долгий отдых.

Вильерс поднялся наверх, в рубку управления, а оттуда по трапу вылез на мостик. Над головой сияли звезды. Он полной грудью вдохнул соленый морской воздух и почувствовал себя лучше.

Дойль смотрел в сторону берега в бинокль ночного видения. Джексон стоял рядом с ним.

— Куда идем? — спросил Вильерс.

— Уже пришли. В Уругвай, — ответил капитан. — Ла-Палома в паре миль слева по борту. Мы подведем вас к Монтевидео как можно ближе. На море небольшая волна, но, я думаю, у вас проблем не будет. Вам ведь приходилось высаживаться в такую погоду?

— Иногда.

Дойль внимательно разглядывал побережье, потом наклонился и тихо сказал несколько слов в переговорную трубу.

— Боюсь, что ближе подойти не удастся. Сейчас вам спустят шлюпку.

— Спасибо, что подбросили.

Вильерс пожал Дойлю руку. Потом подошел к краю мостика и спустился по штормтрапу на палубу. Джексон последовал за ним. Резиновая лодка уже была спущена на воду, ее держали двое здоровенных матросов. Джексон вошел в лодку первым, Вильерс — за ним. Они сели на деревянные банки, Джексон взял весла.

— Готовы, сэр? — спросил один из матросов.

— Готовы, как никогда.

Матросы отпустили фалы. Прилив немедленно подхватил лодку и понес ее к берегу, прочь от субмарины.

Ветер крепчал, на гребнях волн появились белые барашки. Вильерс взял у Джексона одно весло, и они стали грести вдвоем.

Через некоторое время Тони оглянулся и увидел, что берег уже совсем близко. Вода хлестнула через борт, и Джексон выругался. Легкая лодка поднялась на гребне большой волны, и Вильерс разглядел широкий пляж, а за ним — песчаные дюны.

Волна накатилась на берег, распалась на клочья пены и отступила.