— Например?

— А где вы видели такой круг? — вопросом на вопрос ответил Витман.

— На «заброшенном» заводе, — язвительно сказал я. — Там от этих кругов места живого не было! И почему-то жители близлежащих окраин годами рассказывают друг другу легенды о том, что завод этот не такой уж и заброшенный. Что там люди пропадают. А из труб иногда дым идёт — хотя ни одного рабочего двадцать лет как нет. А наша тайная канцелярия об этом заводе — ни сном ни духом.

— Больно уж вы суровы, Константин Александрович, — сказал Витман. Улыбнулся — одними губами. Глаза продолжали внимательно меня изучать. — Видите ли. Наше ведомство занимается делами правительственного уровня. А тут — заброшенный завод в самой непрезентабельной части города…

— То есть, если бы заговор начинался не в Императорской академии, а в Чёрном городе — всё бы у ребят прошло как по маслу, да? — начал я злиться.

— Удивляете, Константин Александрович. В Императорской академии учится элита. Молодые люди, которые скоро будут ходить в Зимний дворец, как иные ходят на службу. Возможно, кстати, что именно на службу. А из Чёрного города государю — какая беда?

— А вы в курсе, что девятнадцатый век уже давно закончился? — сжал я кулаки. — Какая беда, спрашиваете?! Ну вот меня, к примеру, сегодня чуть не убили авиационной бомбой. То есть, убить пытался кто-то, кто имеет к таким бомбам доступ. И если у него есть доступ к бомбе — может, у него есть доступ и к самолёту? А если так — то что мешает этому кому-то разбомбить тот самый Зимний дворец?!

Больше всего меня бесило то, что Витман совершенно не выглядел обескураженным. Наоборот, он, казалось, смотрел на меня со всевозрастающим любопытством.

— Вот не ошибся я в вас, — неожиданно весело сказал он. — Нисколечко не ошибся! Правда ваша, Константин Александрович. Не всё мы успеваем. И нужны нам, откровенно признаюсь, свежие глаза и свежие головы, не забитые бюрократией. Я потому и дочь свою ангажировал, несмотря на её юный возраст. Коллеги меня поначалу, мягко говоря, не поняли, но теперь помалкивают… А вам покойный Белозеров дал весьма лестную характеристику.

— Вот как? — Я не сумел сдержать удивление.

— Истинно так. Он утверждал, что вы, милейший Константин Александрович, уж простите за точность цитаты — сам дьявол. Белозеров в буквальном смысле слова бился в истерике. Не понимал, каким образом вы — мальчишка! — сумели мало того, что противостоять магу четырнадцатого уровня, да ещё и раскрыть его, как руководителя кружка. Меня, признаться, также весьма заинтересовали ваши способности. С профессиональной, так сказать, точки зрения…

Вот оно что. Сейчас мы, похоже, перейдём наконец к сути дела.

— Польщен, — кивнул я. — Но меня интересует один вопрос. И хотелось бы, чтобы вы на него ответили.

— Весь — внимание, — улыбнулся Витман.

— Скажите. Вот, Белозеров — белый маг довольно высокого уровня. Взрослый, неглупый человек. Он видел, что его жемчужина темнеет. И, в отличие от бестолкового мальчишки Рабиндраната, прекрасно понимал, чем ему это грозит. Иллюзий относительно того, что в жемчужине таким образом возникнет баланс чёрного и белого, у него не было. Всё, к чему он в итоге придёт — жемчужина потемнеет полностью. Но, тем не менее — Белозеров не останавливался. Продолжал свою… гхм, деятельность. Почему?

Витман в задумчивости почесал подбородок.

— Признаться, не ожидал такого вопроса от человека вашего возраста.