|
И здесь появился Остащенко. Николай и не подозревал в нем столь ярких артистических способностей. Юрий походил на вахлака-провинциала, которого жена затащила на барахолку «Черкизона». То ли картины, то ли дородная деревенская красотка, обвисшая на руке, вызывали на физиономии Остащенко мучительные гримасы, а в глазах была разлита такая тоска, что Кочубей испытал к нему жалость. И когда они оказались рядом, Юрий шепнул:
— Перси здесь. За тобой хвост — брюнетка в синем брючном костюме и долговязый в черной джинсовке. Николай напрягся. Сердце громко забухало, рука опустилась в карман и нащупала контейнер с материалами для Перси. «Не дергайся, Коля! Спокойно! Какое к черту спокойствие?! Ты шпион! Ты должен мадражить, но не переигрывать!» — настраивал Кочубей себя на встречу с Перси. Присутствие Юрия придало уверенности, и Николай перешел в зал, где должна состояться явка. Мрачные полотна Ге, от которых веяло могильным холодом, скорее отпугивали, чем привлекали к себе посетителей. Кроме одинокой дамы в синем брючном костюме, приткнувшейся на кушетке, смотрительницы, сидевшей на входе и сонно клевавшей носом, в зале никого не было. «Брюнетка в синем костюме — вспомнил Кочубей о предупреждении Остащенко и задался вопросом: — А где же Перси?» Ровно в час он появился на входе в зал, приостановился, скользнул настороженным взглядом по смотрительнице, экспозиции, на мгновение задержал на Кочубее и перевел на картину. Николай, с трудом сдерживая себя, начал сближаться с Перси. Они сошлись у известной картины. — Какая мощная по экспрессии сцена! Не правда ли? — многозначительно произнес Перси. — Трагедия властных отцов и амбициозных сыновей, — заключил Николай. — У власти не может быть друзей и родственников. — Вам виднее, я там не был. — У вас другие перспективы, — если им не помешают, — обронил Кочубей. — Все будет о'кей. Материал при вас? — Да, — и рука Николая скользнула в кармане к контейнеру со шпионской начинкой. — Не здесь! — остановил его Перси и скороговоркой обронил: — На стоянке перед станцией Третьяковская ждет бээмвэ икс пять серого цвета, номер М 247 ОС. Садитесь, проедем в одно место. — Какое?! Зачем?! — Не волнуйтесь, все под контролем. Поговорим в более подходящей обстановке. — Надеюсь, не так как они? — с вымученной улыбкой произнес Николай и кивнул на картину. — Ну, что вы? Я же не Иван Грозный, — отшутился Перси. — Но вы в России. — Вот поэтому продолжим наш разговор в другом месте. — Мы так не договаривались, — возразил Кочубей. — Это продиктовано интересами вашей безопасности. Я жду! — тоном, не терпящим возражений, заявил Перси и перешел к другой картине. В голове Кочубея вихрем пронеслись мысли: «Вытаскивают на конспиративную квартиру! Там накачают психотропами и выпотрошат как карася! Перестань, Коля! Не накручивай себя. Если что, ребята подстрахуют. Как? Надо предупредить Юру? Каким образом? По ходу что-нибудь придумаешь. А теперь играй на брюнетку. Ты их агент, а раз так, то гони мандраж. Брось взгляд направо, затем налево, дернись разок-другой и поскорее рви когти». Нервно поведя плечом и, сделав парочку суетливых движений, Николай протрусил в соседний зал, там не задержался, промчался по экспозиции современной живописи и спустился в гардероб. Ричардсоны не отставали от него ни на шаг. «Вот же, сволочи! Прилипли как банный лист!» — в душе костерил их Кочубей и искал взглядом Остащенко. |
