Оставив ребят на дороге, майор прыгнул в машину и рванул в сторону моря. Несмотря на объявленную тревогу первые три поста он проехал без приключений, и сторожевые лишь удивленно таращились вслед, соображая, почему же им не оставили еду. Война войной, а обед по расписанию. Но на последнем посту, охранявшем всю зону, они все-таки сообразили, в чем тут дело, и майору пришлось идти на таран, снося шлагбаум и едва не сбив замешкавшегося часового. 131-й ЗИЛ - машина мощная, и остановить Зотова теперь могла разве что противотанковая ракета.

Море показалось внезапно, и дорога серпантином пошла вниз. Над машиной завис вертолет морских пограничников. Это могли быть свои, а могли и… Дмитрий почувствовал, что действие наркотика заканчивается и он вот-вот заснет за рулем.

ЗИЛ резко вывернул на следующий поворот. «Шиповку» майор увидел лишь на мгновение. Три двойных хлопка, машину повело, и Зотов нажал на тормоза. Бежать или сопротивляться было бесполезно, да и сил уже не оставалось. Несколько человек в штатском подбежали с двух сторон. Дверцу кабины открыл угрюмый тип, но в его глазах Зотов прочитал дружеское участие.

- Майор Зотов? - спросил тип больше для протокола, нежели из любопытства: естественно, он знал, с кем имеет дело.

- Так точно.

- Наконец-то. Мы вас уже три дня тут дожидаемся. Вы один?

- Масленкин погиб.

- Вам привет от майора Корнеева. Вертолет в вашем распоряжении.

Для протокола мужчины обменялись паролем и подошедшие в штатском помогли обессилевшему Зотову вылезти из машины. Оказавшись среди своих, майор окончательно расслабился. Последнее, что он произнес, падая в кресло вертолета, было:

- В Москву… - И уснул богатырским сном.

17

- Идиоты! - злился Акулов, мчась в машине на дачу Мякишева. - Провалить такую операцию, поставить под удар целое направление, и какое направление!

Его бесили эти тупорылые служаки, но других не было. Выбирать не приходилось, и Федор Михайлович лепил изящный кувшин из бракованной глины.

Самое верное до недавних дней направление теперь оказалось самым ненадежным. Правда, провал операции ни Акулову, ни тем, кто за ним стоял, напрямую ничем не грозил. В ней от начала и до конца был задействован исключительно советский потенциал. Пускай русские грызут друг друга. Никакого международного скандала не произошло. Возможен был лишь локальный скандальчик в благородном семействе, да и его тут же замяли бы. При удачном исходе дела все сливки, хоть и инкогнито, сняло бы ЦРУ.

Годами отлаженная агентурная сеть Акулова работала без перебоев. Но с появлением Зотова начались накладки, и теперь перед Федором Михайловичем стоял вопрос: оставить нового человека или, пока не поздно, убрать из спектакля. Зотов был обречен, и Акулов при всем своем уважении к нему не смог бы помочь. Майор добровольно шел в ловушку и чем дальше, тем сильнее затягивал петлю на своей шее.

И все-таки что-то подсказывало Акулову подождать. Зотов еще может очень даже пригодиться в дальнейшем. Ну а убрать майора всегда успеется. Хотя, как выяснилось, он не промах.

Что касалось операции в целом, то руководство торопило. Андропов уже начал кардинально изменять внешнеполитический курс своей Империи.

Кроме советских людей, ни для кого не было секретом, что СССР строил свои отношения со странами «третьего мира» исходя из идеологических установок, сведенных к примитиву. Любому, самому гнусному и нежизнеспособному режиму было достаточно заявить о своей «социалистической ориентации», и он мог рассчитывать на получение в огромных размерах и на очень выгодных условиях (нередко безвозмездно) экономической, научно-технической и военной помощи, а также на политическое покровительство СССР на международной арене.