Алеша, к которому был обращен последний вопрос, расправил плечи:

    – Бескомпромиссная борьба со старухой-смертью – мой конек. Я кавалер медали за отвагу на пожаре! И дважды – за спасение утопающих! Мои умелые действия на воде внесены в анналы и инструкции Картафановского ОСВОДа. А вспомнить мое искусственное дыхание! О! О!!.. Фильм по мотивам можно снимать.

    – Кавалеры бывают орденов, но никак не медалей, – перебила его Мария Ивановна.

    – Еще как-то я роды принимал, – не сдавался Попов. – В чистом поле и…

    – Спасибо, понятно. Жаль, акушерство не наш профиль. Можете выдохнуть. Вы?

    Илья потупился. К медицине он прикоснулся только однажды, еще в школе. Тогда, на уроке ОБЖ, тренируясь в выполнении массажа сердца, он вдрызг раздавил грудную клетку манекену.

    Пришлось ему хитрить, надеясь, что кривая вывезет:

    – Это… Ну я практически профессионал по полному наркозу, местной анестезии, быстрой санации рта, экстренному кровопусканию. И прочее в том же аспекте. Еще ветеринаром могу. Холостить, кастрировать, купировать.

    – С вами тоже понятно. Если желаете, могу дать рекомендательное письмо для районной скотобойни. Заработки умеренные, зато всегда парное мясо к столу. Следующий.

    Никита был лаконичен:

    – Высшее военное. Базовые знания в рамках курса. Последние годы служил в прозекторском отделе горбольницы.

    – Старожил морга, – попытался спасти свое реноме шутника и дамского баловня Муромский. Увы, выстрел оказался холостым. Генеральша в его сторону даже не взглянула.

    – Вы мне сразу показались наиболее подходящей кандидатурой, – кивнула она удовлетворенно. – Иван, проводи господина… мнэ-э…

    – Никита Васильевич. Добрынин.

    – Проводи Никиту Васильевича до кадровика. Пусть оформит стажером. Я сейчас позвоню, поставлю его в известность. Остальные подождут в холле. Да, и, сударики мои… – Она вернулась к столу, взяла кожаную папку, раскрыла. – Вот здесь место для заявлений о приеме на работу. Надеюсь, заявление у вас подготовлено?

    – Сколько должно быть абзацев? – деловито спросил Илья, вынимая бумажник.

    Мария Ивановна, не ломаясь, назвала точное число.

    Присвистнуть молодцы решились, только сойдя по лестнице на три пролета.

    Никита познакомился с кадровиком, прослушал вводный инструктаж, сфотографировался, заполнил несколько бланков. Получил комплект рабочей амуниции. Респиратор, литые сапоги, синюю спецовку с трафаретной надписью «ГорСЭС», пилотку. Клеенчатый фартук, толстые перчатки и жутковатый раздвижной щуп, смахивающий на миниатюрный багор. После чего наконец освободился. Новенькое удостоверение санитарного инспектора ему вручил Дредц. Он же передал устный наказ Марии Ивановны: «Строгого соблюдения трудовой дисциплины не требую. Однако смотрите не запятнайте репутацию нашей организации, Никита Васильевич. Потому что в противном случае я вас из-под земли достану и на свалке похороню».

    Пока посмурневший Добрынин переваривал напутственные слова генеральши Вожжиной, Алеша, который начал чувствовать что-то вроде дружеского расположения к Ивану-королевичу, участливо полюбопытствовал:

    – А тебе, землячок, круто нагорит? От маменьки-то?

    – Сладкого лишит на неделю, – желчно сказал Дредц, похоже не шибко-то склонный обсуждать варианты собственного будущего.