|
Диван скрипнул под ними, дождь стучал по крыше, а где-то за стенами ревела война, которой не было места в этом углу, пахнущем прелыми яблоками и духами. Он не понимал того, что творилось с Анной, не догадывался, какая борьба происходила в ее душе. Она чувствовала себя грязной после немецкого офицера, она не хотела пачкать этого мужественного и чистого мальчика, но она бросилась, как с обрыва головой, в эту страсть. Главным желанием было оживить этого мальчика, вдохнуть в него желание жить, сражаться, любить и быть любимым. Война разведет их, скорее всего, навсегда, так пусть в его памяти, в его жизни, какой бы она короткой или длинной ни была, останется это, эти минуты!
— Я как будто домой вернулся, — прошептал Сашка в ее волосы, и Анна закрыла глаза. В его словах не было любовной страсти — только детская жажда света. Она держала его, русскую землю в облике этого мальчишки, и плакала беззвучно, зная, что утро разлучит их. Но сейчас, в этой хрупкой тишине, они оба были свободны.
Глава 2
Несколько дней никто из подвалов не выходил. Это были тяжелые дни не только потому, что партизаны находились на голодном пайке, ведь Анна не могла так быстро и безопасно обеспечить всех едой. Больше тяготила неизвестность, тревога о том, что немцы могут узнать, что Агнешка Дашевская укрывает у себя беглецов. На второй день в город ушел Якоб Аронович, пообещав, что придумает что-нибудь с тем, как похоронить русского инженера. Три дня Агнешка носила под пальто своим подопечным еду. Она вместе с Зоей изготовила специальные небольшие мешки, которые под пальто вешали на шею, на плечи. В них можно было складывать хлеб, овощи, мясо или рыбу. Ей удавалось несколько раз выменять на медикаменты немецкое консервированное мясо. — Саша, — уставшая Аня на третий день спустилась в подвал, где на нее с тревогой уставились русские. — Петр Васильевич хочет с тобой встретиться. Он говорит, что нужно провести разведку. Через два часа Канунников со всеми предосторожностями шел по улице в сторону аптеки на улице Вжосы следом за Агнешкой. Он не приближался к ней, чтобы со стороны никто не понял, что они вместе или знакомы. Анна наблюдала за улицей, и Сашке, если бы он увидел поданный ею знак опасности, пришлось бы скрываться. Но все было спокойно. Со двора через второй выход из подвала, где размещался склад, он проник в дом и наконец-то увиделся с друзьями. Петр Васильевич обнял лейтенанта, Елизавета прижала его к себе как сына, даже сильное рукопожатие Игоря заставило Сашку улыбнуться. Тихо, чтобы не выдать себя, лейтенант рассказал об увиденном в городе, когда шел за Агнешкой, передал привет от Зои, Сороки и инженеров. — А что придумал Баум? — с тревогой спросил Канунников. — Зачем вы его отпустили? — Ну, браток, он в этом городе ориентируется лучше нас с тобой, — усмехнулся капитан. — А нам с тобой не помешает информация о том, что там немцы поделывают. Закончили они прочесывание местности или придумали еще что-то. Может, город будут прочесывать. А это для нас неприятность. А если они эти батальоны снова погрузили в вагоны и отправили на фронт, тогда нам легче. — Да, — грустно сказал лейтенант. — Нам бы еще Никодимова похоронить по-человечески. А еще, Петр Васильевич, может, нам на связь выйти, попробовать снова со своими связаться? Как вы думаете, наше сообщение важно для командования? — Думаю, что важно, Саша, — согласился капитан. — Только здесь, в подвале, не получается с помощью рации установить связь. Нужно выйти на открытую местность, может быть проволочную антенну сделать. В прошлый раз мы легко установили связь, но это в сосновом лесу. А здесь я пробовал. Бесполезно! Канунников посмотрел на рацию в кожаном ранце с крышкой и лямками для ношения за спиной. |
