А мертвые лежали сломанными куклами у надувного трапа — забытые и ненужные.

— Мне кажется, это роботы! — выдохнул Глеб, обменявшись тревожным взглядом с Кроули.

— И мне… — вглядываясь в насекомых, согласился капитан.

Вместе со всеми горе-пассажирами наблюдая за тем, как твари выносят из самолета все, что не было встроено или прикручено, — тележки с едой, водой, одеяла и подушки, чемоданы и сумки, газеты и журналы — я не верила глазам. Нервно хихикнула, когда увидела желтую маску, пояс и спасательный жилет для демонстраций пассажирам, вытащенный из самолета группой насекомых.

Когда оба судна опустели, пол под ногами задрожал. Мы с Ульяной, тихо взвизгнув, вцепились друг в друга мертвой хваткой, присели и испуганно таращились на спустившиеся с лязгом откуда-то сверху стальные «лапы». Обхватив сначала суперджет, потом и боинг, «лапы» потащили их к противоположной стене. Вскоре она медленно разъехалась, и под очередной потрясенный всеобщий выдох мы увидели переливающуюся синюю пленку, за которой угадывались очертания Земли и Луны! И именно туда отправились, полетели самолеты! Прямо в бездну — в открытый космос!

Господи, за что… Если еще минуту назад у меня теплилась надежда на чудо, на спасение, то стоило вратам сомкнуться, внутри все умерло. Все, обратной дороги нет. Как и надежды на спасение, на возвращение домой, на Землю!

Глава 2. Лабиринт

Словно по щелчку пальцев, ангар поглотила мучительная, давящая на истрепанные нервы тишина. Меня колотило от ужасающей мысли, что кто-то незримый лишил пятьсот человек последней надежды на спасение, специально выкинув оба самолета в открытый космос. Наверняка, чтобы все мы осознали — это конец. Конец всему, что привычно, знакомо, значимо!

Чужие эмоции давили на меня, в буквальном смысле обстреливая со всех сторон, будто острые разряды. Приходилось терпеть, выдерживать не только свой страх, но и чужой. Ведь тишина царила лишь вокруг, а вот внутри, стоявшие рядом люди, сходили с ума от волнения. Я еле удерживала себя в сознании. Ненавижу свою особенность, мое проклятие! Порой я ощущала чужие эмоции как вибрации, как электрический ток, из-за которого мой мозг грозил «перегореть».

Мало кто задумывается, что человеческое тело — это, по сути, биокомпьютер, который работает на электричестве, создаваемом за счет пищи. Мне кажется, даже душа — это сгусток чистой энергии, иначе как бы она могла существовать вечность. Просто восприимчивость у каждого своя, различная. К примеру, у меня — избыточная. А Ульянке даже электромагнитные бури пофиг, везет же! Между нами ни разу не искрило, поэтому я привычно схватила ее за руку, не волнуясь о том, что ударю током.

Время шло, напряжение нарастало, но ничего экстраординарного больше не происходило. Окружившие нас то ли роботы, то ли такие вот инопланетные живые твари после отправки в свободный полет самолетов, словно это обычный мусор, неожиданно замерли, а затем с едва слышным шелестом сложили конечности и опустились плоским брюхом на пол. Теперь эти жуткие монстры походили на отполированные до блеска черные камни.

Прошла минута ожидания, твари больше не двигались, а любому страху наступает предел, когда уже плевать на все. Рядом с нами стоял такой же кудрявый, как и я, мужчина. Он первым решился сделать хоть что-то: медленно двинулся к этим «камням», присел рядом с тем, что помельче, наверняка намереваясь его потрогать.

Я закусила губу до боли, но не сводила глаз со смельчака, невольно заражаясь его любопытством, и вздрогнула от внезапно раздавшегося грозного шипения:

— Игорь, тебе что — больше всех надо? Куда ты опять лезешь?

Видимо, это его супруга переживала за него.