Иван не ответил, молча сел на пол, скользнув спиной по кирпичной стене. Рядом сел Хаммер, застонав и что-то пробормотав еле слышно.

Круль направил фонарь на лицо Джека.

Пот, беспрерывно стекавший по лицу Хаммера, оставлял на испачканном пылью лице хозяина стейк-бара белые полоски.

— Просто зебра какая-то, — засмеялся Круль, усаживаясь у противоположной стены. — Отдышись, полосатый, у меня к тебе разговор.

Хаммер попытался заслониться от режущего света фонаря.

— Ручки убрали! — скомандовал Круль. — Пообрезаю на фиг. Для ответа на мои вопросы тебе руки не нужны, имей в виду.

Хаммер уронил руки на колени.

— Вот так-то лучше, — снова засмеялся Круль и перевел луч света вверх, направил на стену над головой Джека. — Теперь быстро отвечай — кто тебя пас?

— Что? — еле слышно спросил Хаммер.

— Я говорю — на кого ты работал, морячок? Только не заливай мне о галатах, не нужно…

— Почему не нужно? — Хаммер провел по лицу рукой. — Галаты… Они ко мне пришли еще десять лет назад. Пришли, приказали… А у меня выбор был? Был у меня выбор? Я сунулся в Конюшню, как, мол, поступить, жить-то хочется… Жеребцы, они тоже церемониться не станут, если сотрудничество с галатами всплывет…

— Кто тебя вербовал? — спросил Круль.

Луч фонаря снова опустился вниз, на лицо Хаммера, превратившееся в черно-белую маску отчаяния.

— Я ведь могу и пристрелить…

— Можешь, — кивнул Хаммер. — Стреляй, чего тянешь?

— Оп-па, — луч скользнул к Ивану, ослепил на мгновение, потом снова вернулся к Хаммеру. — Слышал, Ваня, как полагаешь, откуда такая смелость вдруг образовалась у нашего трусливого друга?

Иван закрыл глаза, пытаясь избавиться от белых пятен перед глазами. Круль — идиот. Машет фонарем почем зря, а если сейчас кто-то появится из темноты, Ивану придется сражаться на ощупь. Подошел к гаду, нащупал, приставил ствол и выстрелил. Смешно.

— Ваня! — окликнул Круль. — Ты спишь?

— Я проморгаться пытаюсь, — буркнул Иван. — А Хаммер, может, бояться устал. Запсиховал, я ведь его бабу полчаса назад пристрелил, если ты не заметил.

— Психуешь, морячок? — спросил Круль.

Хаммер не ответил, опустил голову и сжал лицо руками.

— Нет, — сказал Круль. — Не психует. Притворяется. Гадом буду — притворяется. Он бы сейчас должен был орать, махать руками или просить пощады — знал ведь, сука, что не просто так отпущен на выпас, что прийти за ним должны. Либо ты, либо другие. Чем его могли припугнуть, отправляя на такое дело? Или что пообещать?

А предавшийся говорит дело, подумал Иван. Под угрозой смерти в бар Хаммер бы не пошел. Не тот человек. И тут смерть, и там смерть — чего дергаться. Пытки испугался? Так Иван бы с ним церемониться не стал. Те же пытки, только в профиль. Галаты добрались бы до Хаммера раньше? Так допрос Ивана показался бы Хаммеру на этом фоне милой непринужденной беседой.

— Честно говоря, мне лень, — Круль выключил фонарь, и в коридор вернулась темнота, перестала прятаться за поворотом и в щелях древней кладки. — Поверь, я могу тебя разговорить, не брезглив. Вон Ваня не даст соврать.

Иван промолчал.

— Слышал? Молчит, а молчание — знак согласия, — Круль сделал паузу.

Из-за поворота слышались шорохи и какое-то позвякивание: Ян что-то мудрил с «сигналками».

— Я ведь могу тебя порешить сразу, могу распороть, к примеру, брюхо и так оставить… Это как минимум, Джек.