— А почему такие нервы мы слышим в голосе безгрешного и готового предстать? — низким, зловещим голосом спросил Круль. — Почему ты уверен, что тебе не соврали? Ты же моряк, слышал о пустом причастии? Не слышал? А ты, Ваня? Смешная и поучительная штука, между прочим. В Средние века… ну в те же Крестовые походы, на кораблях облатки давали не освященные. Знаешь зачем? Подскажи, морячок!

Фонарь трижды мигнул, вырывая каждый раз из темноты испуганное лицо Хаммера и широко распахнутые глаза, наполненные ужасом.

— Ладно, я сам скажу, времени на долгие разговоры нет. Корабли качало, свирепствовала морская болезнь, причащенного свободно могло стошнить, а каково это — выблевать тело Христово? Вот и обманывали мореходов. Потому и шли моряки большей частью не на небо, а в сундук Дэви Джонса, — Круль сделал эффектную паузу, Иван услышал, как мелко стучат зубы Джека Хаммера. — Ты ведь знаешь, Джек, почему я ушел из Конюшни? После чего?

— Д-да…

— Из-за попика ушел. Из-за, считай, пустого причастия. А ведь все выглядело более чем пристойно — ритуалы выполнялись, грехи отпускались… Только попадал счастливый человек не в рай. У тебя все по-другому? У тебя, конечно, все не так… Тебя совершенно точно, правильно, без нарушений обработали, подготовили к переходу в прекрасный мир наслаждений, укрепив, на всякий случай, твое мужество перед лицом возможных мучений. У тебя есть гарантия, Хаммер! Тебе нечего бояться.

Выстрел прогрохотал внезапно, оглушив Ивана. Пуля с визгом отлетела от стены и щелкнула где-то в глубине тоннеля.

— Все нормально, Янек! — крикнул Круль. — Это я играюсь!

— Придурок, — пробормотал Иван.

— Не боись, Ваня, все путем! А ты, Хаммер, прикинь, если бы сейчас пуля ударила не по кирпичу, а тебе в голову, мозги полетели бы в разные стороны, полушарие влево, полушарие — в клочья… Ты моргнул, а вместо апостола Петра с ключом и бутылкой рома перед тобой стоит кто-то с рогами и хвостом? И что бы ты ему сказал? Ошибочка вышла? Ошибочка?

Снова вспыхнул белый свет, рот Хаммера был полуоткрыт, нижняя челюсть дрожала, с нее длинной ниткой стекала слюна.

— Твою мать, ужас какой! — брезгливо воскликнул Круль, выключая фонарь. — Ты еще и обмочился, парень! А ведь, казалось бы, взрослый мальчик… Неужели твоей уверенности хватило только на двухминутный разговор и один выстрел поверх головы? И это вся твоя вера? Хотя… Правильно, наверное. Одно — верить в Бога, совсем другое — доверять его слугам. И, что самое обидное, я ведь тоже могу оказаться неправ. Вдруг все нормально, тебя обработали на совесть, качественно… А я пытаюсь посеять семена сомнения в твоей чистой… пардон, очищенной душе. Так что будем делать, Джек Хаммер?

Иван не хотел бы сейчас оказаться на месте Хаммера. Ни за что на свете. Круль был большим специалистом по ломке мировосприятия. Знаток по сеянию сомнений. Сволочь. Нужно было оборвать его, прекратить это издевательство над несчастным запутавшимся Хаммером. Нужно было, но…

Иван должен узнать все. Он решил — и пути назад уже нет. Уже погибли люди ради удовлетворения его любопытства. И погибнут еще.

— Выходит… — хрипло начал Иван, откашлялся и продолжил, как он надеялся, уверенным голосом: — Выходит, Джеку нужно уцелеть, выжить и получить отпущение у того, кто наверняка может его дать. Ты же католик, Джек?

Иван прекрасно знал, что Объединенная Церковь сейчас официально не проводила такого жесткого разделения, но простые люди предпочитали придерживаться одного, выбранного для него еще родителями, направления веры.

— Ты же католик?

— Да.