— С шашлыком ты, кстати, напрасно, — сказал Круль, мягко тронув «Рейдер» с места. — Можно было и помягче…

Иван не ответил, смотрел молча на дорогу, вернее, на то, что осталось от дороги за семьдесят лет.

— Не дуйся.

— Была охота…

— Нет, в самом деле — не обижайся. Я не нарочно… Думаешь, меня осчастливили этой поездкой? Вызвали, поставили перед фактом. Я ведь тоже, между прочим, человек. И ничто человеческое, между прочим… Мне, думаешь, приятно было с вами встречаться? Вы же меня за предателя держите. За урода и иуду.

Иван посмотрел на Круля, растянул губы в фальшивой улыбке и отвернулся. Не хватало еще вести душеспасительные беседы с предавшимся. Какого рожна, в самом деле. Мы едем в одной кабине, но это не значит, что нам по пути.

— Держите и не скрываете этого… Ваше право. Никто не спорит. И у меня было право выбора. И кто сказал, что ваш выбор лучше моего?

Иван повернул голову вправо, будто увидел за окном что-то жутко интересное.

— Можешь не отвечать. Можешь. А ты знаешь, что четверть наших… ваших, из Конюшни, попадают в Ад? Не слышал?

Врет, подумал Иван. Трепись сколько влезет. Только Дьявол не врет. Только он один.

— Не веришь? Понятно, я вру. Я пытаюсь тебя сбить с пути истинного… Ты, конечно, можешь после возвращения пойти и проверить. Воспользоваться услугами агентства «Кидрон» и съездить в ознакомительный однодневный тур в Ад. Кого-либо конкретного найти там трудно, но можно воспользоваться тамошней информационной службой. В тур входит посещение одного грешника на выбор.

— Я знаю, — не выдержал Иван и повернулся к Крулю. — Не учи меня, не нужно. Думаешь, наши не проверяли? Рыков в прошлом году…

— Конечно, знаю. Игнат Петрович Рыков, тридцати лет, поиск по списку фамилий. Ответ — отрицательный, — Круль просвистел несколько тактов какой-то мелодии. — В принципе, я мог бы тебе ничего не говорить. Не мое это дело. Но…

— И не говори! Смотри на дорогу, держи руль и не выпендривайся…

— Ничего, я справлюсь, — спокойно ответил Круль. — И я тебе все-таки скажу. Ваш список убран из общей системы. К нему нет доступа. Его как бы и нет… Но души… Души — есть. Они у нас. И приходится им несладко. Совсем несладко, поверь…

— Ты можешь врать сколько угодно!

— Могу. Но могу говорить правду, для меня это совершенно безопасно. Ты ведь все равно не поверишь. Даже если я буду кристально честен! В этом фокус. И, продолжая свое выступление, я скажу, что список оперов убран из общего доступа по соглашению сторон. Нашей и вашей.

— Бог заключил соглашение с Дьяволом? — засмеялся Иван. — Ты сам понимаешь, что говоришь?

— Кто поминал Бога всуе? — удивился Круль. — Я — не поминал. Я сказал только про вашу сторону. А у вас там много всяких уважаемых людей, готовых на сделку с Дьяволом, лишь бы поддержать веру человека в Бога…

— То есть ты хочешь сказать, что кто-то из Совета тайно принял сторону…

— Тайно — да. Сторону преисподней? Скорее всего — нет. Хотя я и не уверен полностью. Там такая каша. Одни грешат, другие отпускают грехи и сами грешат, а если грехи отпускает грешник, насколько полезно это отпущение? Вот, скажем, ваш Шестикрылый согрешит. Так согрешит, что… В общем — согрешил. Ему нужно исповедаться. Но его вызывают к умирающему оперу, немедленно. Быстро и без промедления. И некого послать. Что должен сделать отец Серафим? Сказать, что не может, и оставить душу без покаяния и отпущения? Или пойти, проделать обряд, но знать, что все без толку, что это не поможет? Нет, во втором случае, конечно, все будет выглядеть куда благопристойнее.