Заплакал ребенок в первом ряду, и вслед за ним заплакали дети в толпе.

— Никто отсюда не уйдет, пока он дышит. Никто не уйдет. Вы будете смотреть. Он не поверил закону. Вы тоже можете закону не поверить. Но поверите своим глазам и ушам.

Круль подцепил лезвием ножа внутренности Кауфмана, потащил наружу, Кауфман забился, засучил ногами, попытался перевернуться на бок, но Круль не позволил. Ногой он надавил на грудь преступника.

— Все видят? — громко спросил Круль. — Я не слышу! Все видят?

— Да… — выдохнула толпа.

— Все запомнят?

— Да…

— Хорошо… — Нож чиркнул Кауфмана по горлу, бывший Старший Администратор захрипел и через несколько секунд затих. — На этом я подвожу черту.

Нож, зазвенев, упал на бетон. Солнце отражалось в луже крови.

— Я больше ни на минуту не останусь здесь, — сказал Круль, отряхивая руки. — Я не стану мешать вам. Те, кто подумал, что я так быстро отпустил Кауфмана из жалости, ошибаются. Сейчас он уже испытывает куда большее мучение. Зачем мне было удерживать его здесь?

Круль поманил к себе пальцем одного из Младших Администраторов. Тот торопливо взбежал на возвышение.

— Тебя как зовут? — спросил Кауфман.

— Жак. Жак Гранже…

Круль вытер окровавленные руки о рубашку Гранже, похлопал его по плечу:

— Он будет исполнять обязанности Старшего Администратора офиса Службы Спасения Денницы. До тех пор, пока либо не пришлют сюда нового, либо не утвердят этого назначения. Извини, у меня нет знаков различия Старшего Администратора. Разве что…

Круль посмотрел на труп. Золотые значки на воротнике были залиты кровью. Шеврон на левом рукаве рубашки покойника поблескивал золотым шитьем.

— Возьми нож, отпори знаки различия, — приказал Круль и тихо, так, что услышали только Иван и Гранже, прошептал: — Или это сделает твой напарник.

Гранже наклонился, взял нож, спорол шеврон и разогнул зубцы на окровавленных значках.

— Все свободны, — крикнул Круль и махнул рукой, словно перед ним была не толпа людей, а птичья стая. — Кыш!

Люди бросились врассыпную, только трое в черных рубашках и секретарша остались возле лобного места.

— А что делать с телом? — спросил новый Старший Администратор, все еще держащий знаки различия на раскрытой ладони.

— Ты что, с ума сошел? — поинтересовался Круль. — Ты знаешь, что может случиться, если тушка будет гнить здесь? Заразу запустить хочешь? Я начинаю сомневаться в правильности своего решения.

— Мы уберем, — быстро сказал Гранже. — Уберем и зароем.

Круль прищурился.

— На свалке, — быстро добавил Гранже. — Среди мусора.

Круль кивнул:

— Молодец, быстро соображаешь. Я сообщу об этом.

На лице Гранже проступила улыбка, щеки порозовели.

— Иди, — сказал Круль. — Иди и не нарушай. А мне некогда.

— Может, руки помоете? — спросил Гранже.

— Пожалуй… — Круль задумчиво посмотрел на свои руки. — А то потом запекшуюся кровь из-под ногтей вычищать…

Младшие Администраторы умчались, а через несколько минут вернулись с ведром теплой воды, флаконом жидкого мыла и полотенцем.

Иван отошел в сторону и смотрел на море, пока Круль вначале мыл руки, потом, отфыркиваясь, умылся и утерся полотенцем.

— Все. Ухожу. И даже не просите остаться, — сказал Круль и двинулся, не оглядываясь, в сторону разделительной линии.