К следующей ночи они проехали Элат и углубились в пустыню.

Еще до Элата, как только машина спустилась к морю, Иван связался по рации с Конюшней. Получилось не сразу, пришлось выбираться на ближайший холм и долго выслушивать скрежет и шорох помех в наушниках. Так толком поговорить и не получилось, пришлось в городе заезжать к военным и связываться по их телефону — мобильники в Элате не работали.

— Все понятно, — сказал Токарев. — Не тяни там, рви в город без остановок. Хотя смотри сам, там у вас погода не очень…

Ветер нес песок, свет фар пробивался лишь на несколько метров вперед, но Иван решил не останавливаться. И группа спорить не стала. Всем осточертела компания двух предавшихся, особенно непрекращающиеся стоны и жалобы священника.

За руль — Марко, рядом с ним — Юрасик.

Иван сел в свое кресло, задумался.

По приезде ему следовало составить рапорт. Включить в него и свой договор с Джеком Хаммером на контрабанду, который потом вылился в сотрудничество с галатами, о происшествии в Деннице и в христианском поселке… Дерьмо предстояло хлебать большой ложкой, причем в одиночестве. Парни напишут свое, но что там у них? Выполнили приказ шустрого командира, и всех делов. Они честно собирались купить пиво, а выгодную операцию с бесплатной выпивкой придумал Иван. Ну и традиционно за все, произошедшее с группой в рейде, отвечал командир, и никто другой.

Так что отвечать тебе, Ванька, подумал Иван, прикрыв глаза.

Машину раскачивало на выбоинах, песок с шелестом бил в стену фургона и терся небритой щекой о стекло.

Молчали все, даже отец Василий замолчал в хвосте фургона. Верхний свет был выключен, Круль что-то читал, присвечивая себе фонариком. Коваленок и Анджей спали, Квятковский похрапывал, но Иван решил его не дергать. Потерпеть осталось немного.

Иван тоже стал засыпать, когда «Рейдер» остановился.

— Патруль, — сказал Юрасик в открытое окошко Ивану. — Понаставили их с прошлого раза.

— Видать, галаты все еще не успокоились, — буркнул Коваленок. — А дорога тут, считай, одна. Перережут ее, считай, Элат отрезали.

— Считай, — согласился Иван, приподнялся со своего кресла и глянул вперед, через окошко в кабину.

Свет двух прожекторов с вездехода с трудом пробивался сквозь несущийся песок. Мигалка торопливо окрашивала бредущую от вездехода фигуру то в синий, то в красный цвет.

— Чокнутый, — сказал Круль, посмотрев в окно. — Совсем ума лишились, солдатики.

— Ты о чем? — не поворачивая головы, спросил Иван.

Солдат приблизился, вошел в свет фар «Рейдера». На лице, под каской, были противопылевые очки, низ лица закрывала пятнистая камуфляжная косынка. Автомат болтался на правом плече стволом вниз.

— Ночь. Буря. Ветер с песком. Пустыня, — проговорил речитативом Круль. — Пост. Останавливается какая-то машина. В темноте да в песке ни знаков, ни опознавателей не разглядеть… Если бы ты был в патруле, Ваня, ты бы пошел к машине один?

За спиной щелкнул предохранитель автомата — Коваленок сделал выводы из вступления предавшегося. Следом схватился за оружие Квятковский.

— Полагаешь? — спросил Иван, перезаряжая свой автомат.

— А то, — Круль щелкнул затвором. — Нет, варианты еще остаются… Будешь проверять, не шизофреники ли в патруле?

Солдат остановился, включил фонарик, осветил номер машины, опознаватель на капоте, мазнул лучом по кабине.

— А ведь это именно по наши души, — сказал Круль. — Внимание в кабине!

— Да пошел ты, — буркнул Юрасик, снимая свой автомат с предохранителя.