Согласие далось ей слишком легко. Совместный обед создал атмосферу непринужденности, которой хотелось бы насладиться. Не считая того короткого укола памяти, в котором Киллиан, в сущности, не был виноват, он оказался добрым, веселым и приятным собеседником. И потом, она очень тревожилась по поводу своей первой попытки найти работу. В компании это определенно будет легче, чем одной.

Он улыбнулся и одним шагом уничтожил разделявшее их пространство.

У Силк была достаточно хорошая реакция, чтобы уловить стремительное изменение в выражении его лица. Мужской интерес вдруг ожил и разгорелся с новой силой. А она не готова была рисковать. Не успел он к ней прикоснуться, как она остановила его, приложив ладонь к его груди.

— Но как друзья.

— Друзья?

Киллиан попробовал это слово на вкус, и оно показалось ему странным. Его доминирующий характер проснулся, собранный и бдительный, готовый к бою. Он всмотрелся в ее лицо, пытаясь найти уязвимое место в броне, которой она себя окружила, и не находя его.

Силк почувствовала, что происходит в его душе. Ее нервы напряглись, готовясь к защите. Если он сейчас попробует на нее наброситься, она больше его к себе не подпустит. Она будет знать, что он поверил лжи, не потрудился поискать правду, не поверил тому, что говорили ему его собственные глаза. Но пока это решение еще только оформлялось в ее мозгу, она поняла, что груз, который она возложила на него, неоправданно тяжел. Но судьба и ее собственный выбор сделали такую конфронтацию неизбежной, и она повторила:

— Как друзья. Или никак.

По ее лицу он прочел, что дальше идти нельзя. Ему казалось, что уж ей не удастся укротить свое желание лучше, чем это удается ему. Но, хотелось ему это признавать или нет, Силк была права. Он предостерег своих людей против того, чтобы они давали волю эмоциям, а сам уже нарушил собственный запрет.

— Хорошо. Пусть будет — как друзья. — Он сделал шаг назад, подальше от соблазна. — Я зайду за тобой в девять.

Упоминание о столь раннем часе заставило Силк поморщиться: ей вдруг стало страшно, что она не сможет работать, как все люди, с девяти до пяти, раз она не в состоянии нормально спать по ночам.

— Почему ты нахмурилась?

Силк покачала головой:

— Да так.

Киллиан снова всмотрелся в ее лицо и увидел там то, чего не было прежде: уклончивость.

— Если тебе действительно не хочется этого, достаточно просто сказать мне.

— Дело не в этом.

Она нагнулась, чтобы отпереть чемодан. Киллиан присел рядом на корточки и заставил Силк остановиться, накрыв ее руку своей ладонью.

— А мне показалось, что ты — сторонница честности.

— Да. — Она посмотрела на него и увидела: он твердо намерен выяснить, что именно заставило ее хмуриться. Вздохнув, она села на пятки. — Ты — просто невыносимый человек! Не понимаю, почему я разрешаю тебе меня терроризировать.

Он чуть улыбнулся, понимая, что, вопреки себе, она собирается сказать ему, в чем дело.

— Наверное, все дело в том, что я такой обаятельный. — Он нежно прикоснулся к ее щеке. — Перестань оттягивать. Просто скажи, в чем дело — и я уйду.

Впервые в жизни Силк почувствовала себя страшно глупо. Никто, включая ее близких, не знал, как трудно ей бывает заснуть ночью.

— Я — ночное существо. Я не сплю по ночам — просто не могу.

Улыбка на лице Киллиана погасла. Заглянув ей в глаза, он убедился в том, что она сказала правду. Та мучительная боль, которую он уже видел, появилась снова.

— Почему?

Вопрос прозвучал мягко, но потребность узнать, в чем дело, была сильной и острой. Его пальцы скользнули по нежной округлости ее щеки, наслаждаясь теплым шелком кожи.