Солнце и вправду разошлось не на шутку, и словно подслушав слова Эрры, торговцы разом засобирались. Мелкие исчезли, прихватив ковры, циновки и короба с товаром, крупные опустили тканевые завесы, укрывшись в коробчонках лавок.

И лишь дорогие магазины раскрыли над крышами зонты дополнительной защиты.

— Здесь, если путеводителю верить, есть неплохое кафе, — Эрра помахала растопыренной пятерней. — Недалеко… господину понравится.

Под огромным куполом торгового центра — Данияр оценил размеры и стандартность конструкции, такие и у него стоят, разве что выкрашены в белый — царила расслабляющая прохлада. Журчали фонтаны, в прозрачных чашах их плавали губастые рыбы белого, желтого и красного окраса. Радовала глаз зеленая стена, и мелкие пташки, по этой зелени порхающие.

Он даже соизволил ненадолго присесть.

— Дорогой! — этот голос заставил вздрогнуть, обернуться и проклясть тот момент, когда вздумалось ему искать приключений вне гарема.

Блондинка, обряженная во что-то одновременно полупрозрачное и леопардовое, спешила к нему настолько, насколько позволяли тонкие льдисто-прозрачные каблуки.

— Дорогой, я все поняла! — она весьма бодро вскарабкалась по ступеням и с невероятной легкостью обогнула Эрру, что попыталась заступить дорогу.

— Доброго дня, — Данияр решил быть вежливым.

То ли устал. То ли все-таки было что-то в этих живых пятнах, что медленно переползали по коже, создавая престранного вида рисунки.

Получалось весьма откровенно, но…

— Ах, как я счастлива… — блондинка поспешила сунуть Заххаре пяток пакетов, а сама плюхнулась рядом и вытянула ноги. Ноги были тонкими и в меру мускулистыми, длинными, пожалуй, вполне достойными того, чтобы ими любовался Сотрясатель Вселенной. — Я не знала, к кому мне обратиться…

Голос вдруг сделался плаксив.

— …этот идиот, помощник капитана, отказался говорить, где твоя каюта. А номер заблокирован. Это какое-то недоразумение? — она нахмурилась и посмотрела на Данияра аккурат, как смотрела любимая нянюшка отца, когда Данияр вновь делал что-то не так.

А он часто делал что-то не так.

По плечам побежал озноб.

— Конечно, недоразумение, — бодро соврал он.

— Вот! — блондинка тряхнула гривой волос, в которой мерцали разноцветные звездочки. — Я тоже так подумала. После всего, что нас связывает, ты не мог быть настолько жесток…

…а вот прадед, помнится, одной своей одару, решившей, будто ей позволено больше, чем прочим, голову велел отрубить. На площади. Дед, тот уже помягче был, просто домой отсылал и не слишком интересовался, каким образом семьи избавлялись от позора. Отец, помнится, жалел и просто передаривал чересчур уж наглых. Говорил, что двойная польза, и людям почет, и евнухам полегче…

Эту подарить вряд ли выйдет.

Уж больно… непривычно откровенна. Одевается вон так, что раздетой выглядит. И за руку сама хватает, и прижимается горячим боком, шепча, как она счастлива…

— …мы просто созданы друг для друга…

Не приведите боги!

— Может, — Данияр беспомощно огляделся, но лишь за тем, чтобы убедиться: одару не помогут. Заххара отошла к магазинчику, в витрине которого сияли зеркала. Эрра с презадумчивым видом разглядывала собственные ногти, а Некко и вовсе делала вид, что интересует ее исключительно зеленая стена.

И птицы.

Ревнуют, стало быть.

— Мы так и будем здесь сидеть? — блондинка, убедившись, что прогонять ее не станут, окончательно осмелела. Она подхватила Данияра под руку — он даже оцепенел от этакой наглости, — и встала.