Я ухватил Егора за рукав и потащил за собой.

— А ты, стало быть, теперь графский наследник?

Егор послушно потопал за мной. Удивлённым он по-прежнему не выглядел. Ну, подумаешь — ещё позавчера за печкой клопов кормил, а теперь графский наследник. Бывает.

— Типа того. Одна фигня — с наследством не попёрло. Штаны приличные купить, и то не на что.

— Это как же так?

— Ну, вот так. У аристократов ещё не то бывает. Интриги, завистники. Инцестные браки, нарушения генетического кода. Идиотия, депрессивные состояния.

— Чего?

— Я говорю — вовремя ты нарисовался, вот чего. Поохотиться бы. Есть чё?

— Да как не быть. Прохор говорит, третьего дня снова мужики приходили с Ярцево. Раньше крысы у них только коз таскали, а недавно девчушку едва не загрызли, старостину дочку. Сам староста и приходил.

— Едва не загрызли? — Информация о тварях, которую изучал вчера, в памяти всплыла мгновенно. — Но ведь крысиный укус для человека смертелен?

Егор посмотрел с уважением.

— Верно говоришь. Кабы не наш Знак, померла бы девчушка. Они уж не первый раз приходят, ярцевские-то. Просят помочь.

— А вы?

— А чего — мы? Думаешь, охота кому была крысиное гнездо ворошить? Знаками помогаем, и то ладно.

— А сколько там обычно крыс? В гнезде?

— По-разному бывает. Когда дюжина, а когда и сотня. В том-то и штука, что чёрт бы его знал, на что напорешься.

— Надо брать, — решил я. — Хорошо бы, конечно, чтобы сотня.

— Это почему?

— Потому что сто рублей больше, чем двенадцать. А мне финансовые проблемы рода Давыдовых надо решать. Я в этом роду, по ходу, единственный адекватный остался. А может, и вообще единственный.

Егор покачал головой:

— Скор ты, однако — с неубитого медведя шкуру делить.

— Ничего. Ты мне, главное, медведя покажи. Со шкурой разберёмся.

Мы вошли в дом.

Завтрак был не менее хорош, чем обед и ужин. Кормила тётка Наталья так, что под конец завтрака, когда подали кофе и свежую сдобу, Егор взмолился:

— Довольно, хозяюшка! Эдак мы до Ярцево не идти, а катиться будем.

— До Ярцево? — насторожился Тихоныч.

Я настоял на том, чтобы он сел за стол вместе с нами. Тётку Наталью тоже попытался усадить, но толку с этого было немного. Она то и дело вскакивала, металась в кухню и обратно.

— Угу, — кивнул я. — Прогуляться решили.

— И когда же вас обратно ожидать?

— Как нагуляемся, так и вернёмся.

Тихоныч был не дурак. Перчатку на руке у Егора он заметил. И на мою ладонь, помеченную падающей звездой, тоже взглянул уже не в первый раз.

Я понял, что мне надоело. Сжал ладонь в кулак и сказал:

— Да, Тихоныч. Это — то, что ты думаешь.

— Охотник, стало быть, — обронил Тихоныч. — Опасное это дело

— Да ну, ерунда. Каску надел, бронежилет поправил — и вперёд, на мины.

— И не по статусу вам. Ежели вы теперь — граф Давыдов…

— Так, тем более. Ежели я граф, то уж как-нибудь сам решу, что мне по статусу, а что нет.

Как бы то ни было, вопросов у меня накопилось уже прилично. Я мудро решил вывалить их все на Егора — пусть мужик порадуется. А то ходит по лесам один, как бирюк, и поговорить-то не с кем.

Покончив с завтраком, я оделся. Ну, в смысле, подпоясался. И сапоги натянул. Егор, глядя на сапоги, покачал головой с видимым осуждением.

— Чего? — спросил я. — Проблемы из-за них были?

— Откуда ж мне знать? Я в цитадели не сижу. Навряд ли, конечно. Пока этот недоделок проспится, пока суд да дело…

— До суда бы не хотелось, конечно, доводить.